Древо Миров братьев Камковых. Том 2. Осколки - Денис Игоревич Камков

Она уселась напротив меня, и продолжила свое повествование:

– Создатель всего Сущего, создал Миры. Всё во вселенной происходит по принятым им законам, но даже их иногда надо корректировать или поправлять. Небесная механика к счастью не идеальна. Так вот для этих бесконечных коррекций и настроек Создатель отделяет от себя части, тебе будет проще понять, если я назову эти части богами. Бог – в первую очередь – это мощный дух. В свою очередь, эти боги, так же отделяют части от себя и создают таких духов как я – помощников для своих нужд, целей и задач. Меня невозможно убить обычным оружием, но убив моё тело, я долго буду восстанавливать его в живой природе. Таких как я здесь на Карне осталось только двое, я дух Жизни и дух Смерти из Мёртвых гатей, как вы их называете. Круговорот жизни и смерти – это ирония судьбы и людей и богов… Когда пришли Восемь, наши старшие братья были изгнаны с этого мира, а тела их развеяны. По твоим умным глазам я вижу, что кое-что ты успел узнать из старых книг и сам. Молодец. Теперь о причинах того, почему я выдернула тебя из лап Оркусов, думавших, что пленили тебя. Я сделала это потому, что ты не достиг бы успеха и потратил бы свою жизнь зря. А я была должна тебе жизнь и теперь вернула её. И последнее из того что я вижу. Ты уже сделал выбор, тёмный выбор. Но я прошу тебя – борись, не становись злом в том его виде, когда тебе будут безразличны жизни других существ. Помни, что путей много, выбирай тщательно! Мне не позволено рассказать тебе большего. Да и воины короля Тариэля уже близко, но пару вопросов ты успеешь мне задать.

– Корона из пяти необычных листьев, как мне получить её? – Оставив осмысление всей полученной информации на потом, спросил я.

– Сей артефакт, – ответила Ведунья, – есть большая древность и большое Зло. Как эта вещь, похожая на корону, оказалось в этом мире, мне неизвестно. Но она явно была укрыта здесь кем-то могучим, до времени. Что случилось с её создателем, кто он? И это мне не ведомо. Обретение этого артефакта любым существом рано или поздно приведёт его к мысли о власти над миром и всеми его жителями. И Артефакт предоставит этому существу такую возможность, вот только его воля, разум и жизнь станут разменной монетой в этой игре. Тариэль почувствовал это и сумел разделить артефакт на пять частей, которые отправились в разные концы Карна, чтобы никогда более не быть собранными вместе. Но и это помогло только лишь на время. Ты видишь, снова грядёт большая война и это влияние частей Артефакта на сущности, которые носят их. Тебе же надо собрать все пять частей, и уничтожить их, или убрать из этого мира. И я не знаю, справишься ты или нет.

– Понятно! – Глубокомысленно произнес я.

– Спрашивай, пожалуйста, у тебя остался последний вопрос! – Сказала она, и разлила остатки вина по нашим чашам.

– Руны, откуда это знание и получу ли я ещё одну руну? – Засыпал я её вопросами.

Весело рассмеявшись, она потрепала пепельно-седые волосы на моей голове и сказала:

– Ты все-таки настоящий мальчишка. Да, у тебя будут ещё две руны, и одну из них напомню тебе я, ибо ты и так знаешь их все из прочитанных тобой книг. Как ты помнишь, раньше на Карне была магия, но воля Восьмерых лишила её этот мир. Это божественное соизволение блокирует эти знания в тех, в ком есть искра или дар. Только твоя воля и та мельчайшая трещина в антимагическом куполе этого мира, которая появилась совсем недавно, позволила тебе открыть в себе это искусство!

Не успела она закончить отвечать на мой вопрос, как из леса совершенно бесшумно, не потревожив ни одной ветки, вышла группа вооружённых луками Альтеров. Я видел живых Альтеров впервые, эскизы в книгах не могли передать их утонченность или обманчивой хрупкости телосложения. Они были не слишком высоки, их рост составлял около двух метров. Головы и лица их были достаточно узки и гармонировали с телом. Этих существ можно было бы назвать красивыми, если бы не два но. Первое, надменный взгляд говорил об их характере, лучше всяких слов. И второе, уж больно худы были высокие люди, болезненно худы на мой взгляд.

Зелёные с золотым шитьём плащи скрадывали их фигуры с головой. Большие, как лучшие произведения искусств, украшенные луки, они держали в своих тонких и изящных пальцах. За их спинами был виден не менее помпезно украшенный колчан, набитый теми самыми длинными незнающими промаха стрелами, что отпугивали желающий посетить их владения. На поясах, в богато инкрустированных ножнах, висели достаточно длинные, но узкие кинжалы.

Кивнув мне и слегка поклонившись моей собеседнице, они на певучем наречии произнесли несколько слов и вновь бесшумно скрылись в зелёной чаше вечернего уже леса. А мы последовали за ними. Для передвижения по лесу свет, похоже, никому из нас не был нужен, и мы шли быстро и молча. Звуки ночного леса отличались от дневных, внося разнообразие в сплошные тени деревьев и всего вокруг, под слабым светом серебра луны.

Конечно, я понимал этот манёвр, хозяева не желали показывать мне свой дом при свете дня. Уже под утро мы остановились на большой поляне и, получив от наших провожатых недвусмысленный знак ждать. Расступался утренний туман и стало видно дальше, чуть справа от нас бежала лесная речушка, её ширина в этом месте была такой, что можно было перепрыгнуть. Затейливо извиваясь и журча, она играла с нами в прятки и скрывалась на дальнем конце поляны. Прямо же перед нами из тумана выплыло Дерево.

Не менее пятнадцати метров в диаметре, это растение было и деревом и домом. Просторная беседка в его корнях была из более светлой древесины и смотрелась приветливо и нарядно. Ажурная лестница пандуса, такого же светлого цвета, как и беседка, вилась вокруг огромного его ствола от самой земли и покуда листья могучей кроны не закрывали её от моего взгляда. Строения на этом Дереве, не портили его, но дополняли и украшали. Отчётливо я понял, что ничего из того что я видел сейчас не было построено. Всё на что падал мой взгляд, было выращено мастерами Альтеров.

Тариэль, король Альтеров Великого леса спускался по светлой лестнице и сейчас, делая виток, скрылся за стволом исполинского Древа. Воины, встретившие нас, уже стояли на одном колене,