Древо Миров братьев Камковых. Том 2. Осколки - Денис Игоревич Камков

стоило им только увидеть своего повелителя. Ведунья в знак почтения, наклонила голову, и я последовал её примеру. Хоть мне и следовало преклонить колено, я не стал этого делать, Тариэль не был моим повелителем. Его общее наречие, понятное большинству жителей Карна было безупречным.

– Встаньте! – Не то сказал, не то пропел он.

Последовав приказу, его воины поднялись с колен, а мы с Ведуньей, подняли головы. В тот же миг наши взгляды сцепились, как бывало с эфесами изящных, придворных шпаг на дуэлях дворян. Прожитые годы никак не отражались на лицах Альтеров, но глаза Тариэля говорили о сотнях, если не тысячах прожитых лет. Он устал, я видел, что даже сейчас глядя на гостей, которые бывали в его королевстве крайне редко, он думает о чем-то другом и мысли его были очень далеки отсюда. Когда-то ярко-голубого цвета глаза его, стали почти прозрачными, и радужка была едва заметна. Смотреть в эти древние глаза, было неприятно и, похоже, он прекрасно знал об этом. Лёгкая улыбка коснулась его тонких губ, оживив лицо и наши взгляды расцепились. Сделав усилие над собой, я не стал вытирать выступивший на моем челе холодный, липкий пот.

Владыка Тариэль был одет просто, но элегантно и дорого. Его серый костюм состоял из брюк и камзола расшитого серебром. Чело его украшала тиара из истинного серебра, являвшаяся, по сути, символом его королевской власти и древнейшего рода.

– Я ждал тебя, воитель. – Сказал он. – Я знаю, что Таварил, уже многое успела рассказать тебе по моей просьбе, ибо начинают сбываться предсказания.

Когда он назвал это странное слово, я понял, что он говорит о Ведунье и это её, наверно и есть, настоящее имя.

– Расскажи и ты мне, что твориться на Карне, будь другом Леса. – Продолжил он свою певучую речь.

Прочистив горло, я по армейским традициям ударил себя кулаком в грудь, как бы принимая приказ старшего по званию, и начал свой рассказ. Он не перебивал меня, но по его глазам и временами нетерпеливым движениям рук я понял, что многое он знает и сам. Единожды я заставил насторожиться его, когда поведал ему, о численности Оркусов в их степях. Закончив свой рассказ, я произнёс древнюю формулу дружбы.

– Дружба это одна душа, живущая в двух телах! – Тихо произнёс я. – Владыка Тариэль, я прошу Вас и надеюсь, что вы придёте на помощь в момент нашей общей нужды.

Последний день, проведённый с Ведуньей у её дома и этот, были днями загадок и откровений для меня. Тариэль ничего мне не ответил тогда и не произнёс ответную формулу, но во взгляде его, что-то появилось, и я изо всех сил желал, чтобы это был проблеск сознания всего ужаса, от грядущей в скором времени страшной войны.

Повернувшись чтобы уходить, он обернулся ко мне, и я увидел на его груди брошь. Золотой лист необыкновенной красоты и изящества, один из тех самых листов моего видения в Чёрной башне. Уже уходя, он тихо произнёс:

– В своё время ты получишь его!

Глава 31. Мир Аннатара. Пепельные горы. Победа некроманта.

Следующие четыре дня я потратил на зачистку второго этажа, исследуя его разветвленные коридоры и пещеры. Мне не попадались больше шаманы, как я окрестил ту тварь, что подарила мне плащ, сапоги и жезл. Я становился сильнее с каждым днем, проводя их в постоянных боях. Количество манны и сила удара росли как на дрожжах. Жезл тоже стал мне хорошим подспорьем, увеличивая силу заклинаний, по моим прикидкам, процентов на двадцать. День ото дня я ждал, что вести о моих рейдах дойдут до обитателей последнего, нижнего этажа этих катакомб, и кто-то из мощных гоблинов появится на моем пути, но пока этого не происходило. Кроме того я никак не мог найти прохода на третий подземный этаж.

Блуждая в лабиринте коридоров и тупиков, я наткнулся на пологий спуск, служащий, как и этажом выше, грузовым путем для вывоза камня, но он оказался очень давно завален огромными булыжниками и явно уже очень давно не использовался для проезда или прохода. Должен был быть иной способ попасть вниз. И я, наконец, его нашел, по чистой случайности. Помогли мне в этом двое подранков, сумевшие сначала даже убежать, пока мы с петом добивали остальных. Когда я пустился за ними в погоню, то увидел, как немного отставший от товарища гоблин скрывается за стеной, мимо которой я уже не раз проходил мимо. Подойдя ближе я увидел, что этот участок стены искусственно сложен из того же камня, по всей своей высоте, совсем немного выступая вперед, изображая малозаметную лесенку поставленную на ребро. За этой ступенькой, между ней и настоящей стеной оказался узкий проход, который в темноте был совершенно незаметен, если не знаешь его точного расположения. Выступ полностью перекрывал его, набегая на основной массив стены.

Я протиснулся в эту щель и оказался на верхней площадке отвесного колодца метров семь в диаметре. По внутренней поверхности его, были, как попало, вырублены ступеньки, частично сколотые и по большей части неровные. Ничего похожего на поручни и ограждения тут, конечно же, не было. Судя по всему, сообщение между этажами этим способом было настолько редким, что гоблины не удосужились сделать спуск и соответственно подъем, хоть сколько-нибудь безопасным. С потолка свисали веревки, на которых болтались плетеные корзины, некоторые из которых были заполнены испорченной и уже порядком воняющей едой. Я не стал особо разглядывать их содержимое, более озаботившись предстоящим спуском.

Где-то в паре метров под собой я слышал шарканье и осыпающиеся вниз мелкие камешки от слезающих вниз беглецов. Послав им вдогонку по сфере чумы, я с интересом наблюдал, как их тела летят вниз и через десяток секунд, с сочными шлепками приземляются на каменный пол третьего, подземного этажа, разбрызгивая вокруг ошметки кожи и гниющей плоти. Пет мой сорвался и полетел вниз, незадолго до окончания спуска, едва не сбив меня собой. Я чудом удержался, вцепившись уже ободранными в кровь пальцами, в выщербленную стенку каменного колодца.

Подлечив себя и покореженного, но еще живого пета, за счет разбившихся гоблинов, мы с ним двинулись по коридору. Третий этаж был сыроват, местами на полу стояли лужи, а по стенам сбегали капли и струйки воды. Плесень и мох росли тут повсюду, образовывая совместные колонии. Где есть растительность, там есть и жизнь. Крысы, мокрицы, жуки и пауки разбегались от наших ног, пробегали по коридорам, ползали по стенам и потолку. В воздухе роились мошки,