Нартуган: Из огня и магии - Ануар Нурланулы Кошкарбаев

Едва она закончила фразу, как из земли вновь вырвалось щупальце — тоньше предыдущего, но куда более проворное. Оно устремилось к ним с пугающей скоростью, разрезая воздух, словно хлыст, готовый схватить свою жертву. Бике мгновенно среагировала, перепрыгнув через него, и на лету успела протянуть своё копьё, пытаясь помочь подростку избежать удара. Но Мардан не успел схватиться за оружие — в тот же миг щупальце резко метнулось в сторону, обвиваясь вокруг его тела, прежде чем он смог увернуться. Рывком оно подняло его в воздух, сжимая всё сильнее. Конаяк фыркнул, наблюдая за этим зрелищем с явным удовольствием.

— Я больше не буду ждать. Иди уже, сопляк. Хватит дрожать перед неизбежным.

Щупальце стремительно скользнуло под землю, исчезая в потрескавшейся почве, но лишь для того, чтобы через несколько мгновений появиться вновь — уже позади Конаяка. Он лениво обернулся, его взгляд скользнул по беспомощному лицу Мардана, и с лёгким рывком он отправил подростка в открытый проём лестницы. Тело Мардана исчезло в темноте, а спустя секунду дверь за ним захлопнулась с глухим ударом. Конаяк, самодовольно проследил за подростком, затем медленно повернулся обратно к Бике.

— А теперь перейдём к нашей главной гостье. — В его голосе звучала насмешка. — Мальчишка не соврал — мы действительно работаем в паре.

— И где же твой водяной дух? — Бике приготовилась к атаке, крепче сжимая копьё.

— Это неважно. Гораздо важнее то, что она умеет делать.

Подняв руки, Конаяк начал тихо читать заклинание на древнем языке, непонятном для Бике. Голос его становился всё более зловещим, а воздух наполнился напряжением, будто сама комната задержала дыхание. И внезапно из земли начали бить фонтанирующие потоки кипятка.

Горячий пар тут же заполнил помещение, превращая его в белую, плотную пелену, в которой невозможно было разглядеть даже силуэты. Всего за несколько секунд стало невозможно видеть что-либо дальше вытянутой руки. Но на этом ловушка не закончилась. Горячая вода продолжала заполнять комнату, уровень поднимался слишком быстро. Чтобы избежать ожогов, Бике мгновенно рванула вперёд, ловко пробежав по выступающему каменному отростку, а затем оттолкнулась и, взмыв вверх, оказалась у потолка. Над головой простирался гладкий, чёрный обсидиан. Размахнувшись, Бике вонзила копьё в каменную поверхность, удержавшись за него, и наконец смогла осмотреться. Едва она поднялась выше, как из стен и пола начали прорастать массивные щупальца, извиваясь, как живые. Они медленно, но неумолимо двигались в её сторону, словно чувствовали её присутствие.

Тем временем Мардан не стал оглядываться. Он двигался быстро, его шаги гулко отдавались эхом в каменной тишине. Поднимаясь по высоким ступеням, он наконец дошёл до массивной двери. Она была значительно больше, чем вход в предыдущую комнату, её высота превышала десять метров. Казалось, что открыть такую дверь в одиночку было невозможно. Но, приблизившись, он услышал странный треск. В следующую секунду перед ним появилась тонкая, едва заметная линия света, которая начала расширяться, медленно распахивая дверь. Когда проход стал достаточно широким, Мардан, не теряя времени, шагнул внутрь.

Он вошёл в величественный зал, залитый приглушённым светом. Воздух здесь был густым, словно насыщенным чужой волей, приглушая звуки и сковывая дыхание. В самом центре зала возвышался массивный трон, похожий на чёрную скалу, выточенную временем. На нём величественно восседал престарелый Далагуд, его костлявые пальцы неторопливо скользили по подлокотникам, будто вплетая в них незримые проклятия. В бездонных глазах мерцал зловещий огонь, а сама тьма, казалось, ждала его приказа, готовая поглотить всё живое.

Но прежде чем Мардан успел приблизиться, его внимание приковало нечто другое — фигуры впереди.

Перед троном, в низком кресле, сидел Нартуган. Его руки были сжаты тёмными лентами, сплетёнными так туго, что казалось, они пульсируют, словно живые. Голова подростка была опущена, дыхание оставалось ровным, но слишком глубоким, будто он находился в трансе. В его объятиях сидела девушка в школьной форме. Чистая белая рубашка и строгий тёмный пиджак создавали странный, почти абсурдный контраст с тем, что происходило вокруг.

Но главное было в её лице. Губы растянулись в широкой улыбке, неестественно застывшей, будто кто-то силой вытянул кожу, заставляя поддерживать это выражение. Щёки оставались неподвижны, взгляд был пустым, застывшим, без малейшего проблеска жизни. Она смотрела прямо на него.

— Милый, принеси мне его голову.

Глава 28

Финальная битва 1

Мерейли-Дара против Торанги и отряда проклятых бахсы

Среди древних сказаний теперь редко упоминается имя Торанги. О нём вспоминают лишь в обрывках легенд, пересказываемых у костров, да в старых свитках, скрытых в пыльных архивах. Но те немногие, кто хранят память о нём, говорят, что он был батыром, чья сила превосходила буйные реки и грохочущие горные обвалы. Не было скалы, которую он не мог бы разбить, не было врага, способного устоять перед его яростью. Но прославился герой не войнами — его величайшая битва была не с людьми, а со стихией.

Когда священный лес оказался под угрозой наводнения, Торанга не раздумывал. Великие дубы, чьи корни пили соки земли сотни лет, уходили под воду. Времени не оставалось. Старейшее и самое могущественное священное древо, которое следовало спасать в первую очередь, отказалось покинуть лес. Вместо этого оно попросило батыра сначала спасти его детей. Девять дней и девять ночей Торанга подбирал каждый куст, каждый саженец, что попадался ему на пути. Лишь когда последний из молодых побегов оказался в безопасности, он приступил к следующему шагу. Он вырывал вековые деревья голыми руками, взваливал их на плечи и перепрыгивал бурлящие потоки, чтобы найти для них новое пристанище. Древо наделяло его ноги силой, а тело — живительной энергией, не давая ему упасть от истощения. Его шаги сотрясали землю, его прыжки разгоняли грозовые тучи.

Когда его долг был исполнен, он вернулся за последним деревом — живым артефактом, благоговейной Турангой. Её корни уходили глубоко под землю, а ветви царапали небо. Это древо было непохоже на остальные. Его кора мерцала слабым светом, а листва шептала на неведомом языке. Торанга терпеливо откапывал корни, освобождая их из плена земли. Но когда он поднял дерево на плечи, понял, что перенести его прыжком невозможно. С тяжестью на спине он пересекал затопленные равнины, шагал по дну талых вод, поднимался по скользким склонам.

День сменялся ночью, ночь переходила в рассвет, но он не останавливался. Когда силы были на исходе, он наконец добрался до нового пристанища для леса, одинокого утёса, возвышавшегося над равниной. Опустив древо со своих плеч, Торанга вздохнул с облегчением. Его глаза