Злодей, который меня убил 2 - Кира Иствуд

Но в следующую секунду Джаред вдруг отстраняется, замирает надо мной на вытянутых руках. Разгорячённый, бесконечно притягательный, с шальными глазами, в которых бушует огненная буря. Его тугие мышцы натягиваются стальными жгутами. В темноте зрачки сверкают, будто у лесного зверя. Мощная рельефная грудь тяжело расширяется от сильного дыхания.

— Николь, — он с силой тянет носом воздух, в подёрнутом пеленой взгляде принца мелькает искра сознания. Он отворачивается, будто один мой вид лишает его воли. Голос хриплый: — Я ещё могу остановиться… Я…

Инстинктивно протянув ладонь, касаюсь мужской щеки, заставляя волка вновь повернуть ко мне лицо. Шепчу слова, что рвутся из тёмных глубин души:

— Прошу… смотри только на меня.

Он впивается в меня угольными зрачками. Низко рычит:

— Всегда…

Последняя искра разума меркнет в зелёных глазах.

Как опасный, но приручённый зверь, он ластится к моей ладони, смотрит с таким неприкрытым обожанием, что под рёбрами скапливается тянущее напряжение, от которого частит пульс, а дыхание становится хриплым.

Волк, приручённый кроликом…

Метка пульсирует. Я будто в туманном сладостном сне, в самой прекрасной фантазии. Цепь истинности давит, требует… Я не могу больше сопротивляться. И не хочу.

Нетерпеливо притягиваю оборотня к себе, сама первая целую мужские губы, влажно, страстно и неумело. Животом отчётливо ощущаю твёрдую внушительную выпуклость в его паху. Я должна испугаться, но вместо этого толкаюсь бёдрами, почти хныча от ломки, от жара, что сладким спазмом скрутил живот, от болезненной необходимости слиться, почувствовать его внутри.

Джаред прижимает меня к земле. Длинные пальцы осторожно ласкают внизу, влажно и ритмично, разгоняя по телу вспышки удовольствия. Мороз и клюква на языке, древесный аромат и горечь дыма, а сверху тёмное небо сверкает любопытными звёздами.

— Моя Николь, моя зайка, — ласково шепчет принц между поцелуями, — моя любимая принцесса…

Я извиваюсь от наслаждения, сама обхватываю ногами обнажённую спину принца Руанда. В эту секунду сквозь туман наслаждения мне вдруг мерещится, что это уже однажды было в одной из переписанных жизней… Поцелуи и жаркий шёпот под луной, его руки, его запах… и я, горящая в бреду, сжигаемая лихорадкой страсти. И мои слова, что слетают с искусанных губ:

— Я больше не могу… я…

Джаред дёргает подбородком, его клыки удлиняются, черты лица по-звериному заостряются, мышцы наливаются сталью.

Наши тела сплетаются, движимые звериным инстинктом.

Когда Джаред толкается вперёд, и я замираю, пережидая короткую вспышку боли, на секунду приходя в себя. Принц двигается осторожно, шепча заклинание, от которого жжение сменяется терпким наслаждением от единения. Судорожно выдыхаю застрявший в лёгких воздух.

Оставляя влажную дорожку поцелуев на моей разгорячённой шее, Джаред начинает двигаться быстрее, каждым толчком заставляя меня ловить губами воздух и стонать от неизведанного прежде удовольствия.

Время растягивается. Наше дыхание смешивается. Поцелуи становятся солёными укусами, касания — сладостной борьбой. Я снова полностью теряюсь в ощущениях. Принц перехватывает мои запястья, сводит над головой, крепко держит, жадно толкаясь напряжёнными бёдрами.

Ловлю в его волчьих глазах своё отражение — растрёпанное, дикое, обнажённое. Новая Николь, которая не знает слова «стыд». Со стоном прогибаюсь в пояснице, подаваясь навстречу.

Джаред совершенно срывается. Мир вспыхивает магией, я задыхаюсь от острого наслаждения, что прокатывается по телу, сжигая нервы, звоном отдаваясь в ушах. От судороги удовольствия поджимаются пальцы на ногах. Зажмуриваюсь до золотых кругов под веками. Безумие, чистое безумие!

Толчки становятся хаотичными, и вскоре Джаред издаёт тягучий низкий рык, содрогаясь всеми мышцами, кусая меня в плечо.

Спустя мгновения, он обессиленно падает рядом. Оглушённые, мы едва можем пошевелиться. Наши звери ластятся друг к другу, и мы тоже прижимаемся влажными телами, пытаясь отдышаться.

Чёрные силуэты деревьев покачиваются на зимнем ветру. В воздухе кружат снежинки, оседая на коже. Но вместо холода, чувствую жар и тягучую негу. От нашей обнажённой кожи исходит пар. Хочется закрыть глаза и уснуть мирным сном сытого зверя.

Но туман, вызванный зависимостью, постепенно отступает. Вскоре на его место приходит жгучий стыд и колючие панические мысли, от которых хочется провалиться под землю. Отвернувшись, закрываю ладонями пылающее лицо.

Я сама накинулась!

Стонала и умоляла! О Боги!

Что теперь Джаред обо мне подумает?! Посчитает развратной? Он даже не знает, что на меня давила зависимость! К тому же, лес и снег кругом! Ночь, идёт испытание! А если бы нас кто-то застал?! Бездна великая, это совершенно немыслимо! И правда ли виновата лишь зависимость? А может… мне хотелось поддаться? Может…

— Николь, — хриплый голос со спины. Джаред накидывает мне на плечи свой камзол. Осторожно, будто боясь спугнуть, касается волос.

— М? — у меня не хватает моральных сил, чтобы повернуться и взглянуть истинному в лицо.

— Ты сожалеешь… — его голос напряжённый, шершавый как наждачная бумага, — о том, что случилось?

Жалею?

— Нет! — торопливо заверяю я и чувствую… это правда! Я не жалею, но… — Просто… — мучительно подбираю слова.

— Место и время неподходящие?

— Д-да, — я киваю, но всё ещё не оборачиваюсь. Чувства пребывают в смятении.

Джаред аккуратно отводит мои волосы, его дыхание согревает кожу. Мягко целуя горячими губами, осторожно обнимает поверх наброшенной одежды.

— Это было невероятно, — шепчет он. — Невозможно противостоять… Тут оставалось или рехнуться или поддаться. Если бы ты попросила остановиться, то клянусь, мне пришлось бы себе палец откусить, чтобы хоть как-то прийти в себя. Ты моя пара и это навсегда. Поэтому ни о чём не переживай, Николь. Я всегда буду рядом.

Слова Джареда успокаивают. И как он это умеет — враз прогнать мои глупые кроличьи страхи? Моё тело отзывается на его голос, на прикосновения, трепещет, низ живота сладко пульсирует вновь разжигающимся желанием.

Рядом с этим волком я чувствую себя защищённо, будто я там, где и должна быть. Рядом с истинным, в его надёжных объятиях.

Джаред, очевидно, не стал ко мне хуже относиться, наоборот, переживает о моих чувствах, осторожничает, будто с напуганным зверьком, всеми своими словами и касаниями показывает, что готов терпеливо дождаться, когда я приму случившееся между нами.

«Всё хорошо… Всё правильно», — будто говорит он.

Прикрыв веки, откидываю голову, облокачиваясь на принца.

Даже темнота леса вдруг кажется уютной, мягкий ветер, согретый магией — ласковым, а мерцающие под луной снежинки — успокаивающими. И нет ничего страшного, если мы побудем вот так ещё немного… не беспокоясь о будущем. Десять минут ничего не изменят. И какая разница заметит нас кто-то или нет? Джаред всем заткнёт рты, если понадобится. Он сильный, надёжный и ничего не боится. И много раз уже доказал, что не