Перекрестки миров. Том 2 - Джек из тени

Моргание. Боль в затылке.

Слайд пятый.

Самая страшная картина. Время словно замедлилось, превратившись в густую смолу. Лисея находится в высшей точке своего прыжка. Сбоку, из-за корня, выходит ушастый лучник с тем самым мерцающим луком. Сухой щелчок тетивы. Стрела, странно, что обычная, прошивает воздух. Лисею буквально пригвоздило этой стрелой к стволу ближайшего дерева. Удар был такой силы, что древко вошло глубоко в древесину в районе сердца девушки. Она повисла в полуметре от земли, ее руки безвольно опустились, клинок выпал на мох.

Снова «медленно моргнул»

Вокруг Лешего уже пять тушек ушастых, шестого лейтенант забивал голыми руками.

Корнев пытается докричаться до Лешего. Пытается приказать ему остановиться, приказать занять оборону. Но тело не слушается. Сигнал от мозга тонет в поврежденных нейронных связях контузии. Изо рта капитана вырывается только нечленораздельный, булькающий хрип. Пальцы скребут скользкую землю, не в силах сжать рукоять валяющегося рядом автомата.

Рядом, поднимая фонтанчики грязи, кто-то тяжело приземлился в армейских ботинках. Десантники. Раздалось несколько оглушительных очередей из АК прямо над ухом Корнева. Чьи-то сильные руки ухватили Корнева за лямки разгрузки и грубо, волоком потащили назад, за укрытие корня.

Новый кадр.

Корнев лежит на спине. Рядом с ним, в грязи, лежат двое десантников из числа тех, кто прибыл на подмогу. Они мертвы. Их тела истыканы ледяными стрелами, пробившими кевлар. Но вокруг, на вытоптанной поляне, ушастых лежит не меньше двух десятков.

На ногах остался еще десяток малоранов. Они сомкнули кольцо, но не атаковали. Все осторожно кружили вокруг той, чей взгляд пять минут назад убивал Корнева наповал не хуже любого боевого заклинания.

Девушка, назвавшая себя Эйрин, была в центре. Она двигалась невероятно быстро и плавно, словно не касаясь земли. В ее руках порхали два клинка. Эйрин парировала удары тяжелых мечей вскользь, не принимая силу на клинки, и тут же, неуловимым движением, вскрывала артерии, подрезала сухожилия, била в зазоры брони. Один за другим малораны падали, не успевая даже закричать.

Раздались глухие хлопки одиночных выстрелов, десантура аккуратно отстреливала тех ушастых, кто пытался обойти девушку по большому кругу. На полянку, тяжело дыша, подтянулись бойцы в сопровождении Лешего и еще двух разведчиков.

Оставшиеся в живых малораны быстро пополнили списки двухсотых.

Девушка замерла, тяжело дыша. Резким движением крест-накрест скинула густую кровь с обоих клинков. Металл звякнул, входя в ножны на спине. Она повернулась к Лешему.

— Забирайте, — бросила Эйрин ровным голосом, кивнув на лежащего Корнева.

Леший понял всё без перевода, без лишних слов оценив, кто только что спас командира. Разведчик благодарно кивнул девушке. Склонился над капитаном, подхватывая его под руки с помощью подоспевшего десантника.

Корнев почувствовал, как его отрывают от земли. Тьма окончательно затопила сознание, выключая боль и звуки.

* * *

Корнев очнулся от того, что его черепная коробка превратилась в резонирующий колокол, по которому методично били кувалдой. Башка гудела так, словно у медведя после пасеки. Зато никакого дыма и никакой гари.

Он с трудом разлепил веки. В глаза резанул яркий, безжалостный свет из окна. Белый потолок. Белые стены.

Капитан попытался повернуть голову. В горле пересохло так, что язык казался куском наждачной бумаги, прилипшим к нёбу. Краем глаза он уловил на тумбочке стакан с водой. Рука инстинктивно дернулась к спасительной влаге, но движение застопорилось. Что-то тянуло.

Корнев скосил глаза и увидел пучок разноцветных проводов, тянущихся от датчиков, прилепленных к его груди и руке, к мерно пикающему монитору у изголовья кровати. В вене на сгибе локтя торчал катетер капельницы.

Глухая злость, помноженная на посттравматический синдром, накрыла его мгновенно. Корнев с силой, не заботясь о пластырях, рванул провода на себя. Датчики с влажным чмоканьем оторвались от кожи, монитор захлебнулся истеричным, непрерывным писком тревоги.

Стиснув зубы от стреляющей боли в затылке, капитан рывком сел на кровати. Дотянулся до стакана и с нескрываемым, почти эротическим наслаждением опрокинул в себя всю воду. Вода показалась слаще самого дорогого коллекционного коньяка.

Дверь палаты распахнулась с такой силой, что ударилась о стопор. Из коридора в ужасе влетела молодая медсестра в накрахмаленном халате.

— Вы что творите⁈ — заголосила она с порога, увидев сидящего Корнева и болтающиеся провода. — Вам категорически рано вставать! Сотрясение тяжелой степени! Надо было просто нажать на кнопочку вызова персонала, я бы всё вам подала! Немедленно ложитесь!

Ее слова стали триггером. Как только она произнесла диагноз, организм, до этого державшийся на остатках чего-то там внутри себя, радостно согласился с медицинским заключением. Тело капитана накрыло такой чудовищной волной тупой, тянущей боли, что у него потемнело в глазах. Мышцы отказались держать вертикальное положение. Корнев, еле сдерживая унизительный стон, мешком свалился обратно в кровать.

Медсестричка, уже без крика, а с привычной профессиональной сноровкой, быстро вернула сорванные провода датчиков на место, успокоив верещащий монитор. Она заботливо, почти по-матерински, накрыла капитана одеялом по самую шею. Затем подошла к стойке, что-то быстро ввела шприцем в резиновую пробку флакона капельницы. Холодок побежал по вене, растекаясь по телу тяжелой, обволакивающей дремотой. Сопротивляться препарату было невозможно. Корнев быстро отъехал в спокойное, лишенное сновидений царство Морфея.

Новое пробуждение было радикально другим, значительно лучше. Голову больше не стягивал раскаленный железный обруч боли. Мысли текли более ясно и четко.

Вскоре после того, как он открыл глаза и попытался сфокусировать зрение, в палату деловито завалилась целая кучка врачей. Двое в белых халатах и один в военной форме с медицинскими шевронами. Они окружили койку и начали методичный, нудный допрос. Расспрашивали о самочувствии, проверяли рефлексы, светили фонариком в зрачки, одновременно с умным видом разглядывая какие-то распечатки. Корнев отвечал односложно, ожидая, когда эта процессия свалит. Врачи, удовлетворенные стабильной динамикой пациента, выдали предписания медсестре и удалились.

Спустя еще час дверь приоткрылась, и в палату, стараясь не шуметь, просочились парни из роты.

Леший, Казанова и Ланцет. Вид у них был помятый. Леший с забинтованной рукой и свежим шрамом через скулу. Казанова без привычной ухмылки, с темными кругами недосыпа под глазами. И вечно хмурый Ланцет, от которого пахло спиртом и табаком. Парни расставили казенные стулья вокруг койки и начали рассказывать о том, что пропустил капитан, пока валялся в отключке.

Итог того боя у корней Древа был хреновый. Статистика била по нервам больнее пуль. Пятерых наверху и еще семерых на земле рота потеряла убитыми в той мясорубке. Тринадцать цинковых гробов отправятся домой. Ушастые, поняв, что план сорван, перли в отчаянной, самоубийственной атаке, игнорируя огонь десанта, пытаясь любой ценой выбить того,