Шайтан Иван 12 - Эдуард Тен

— Здравия желаю, ваше императорское величество, — негромко произнёс я, склоняясь в почтительном поклоне.

— Здравствуйте, князь, — ответил Николай Павлович, после чего, не теряя времени, перешёл к сути дела:

— Император Франц-Иосиф официально испрашивает наше содействие. Россия, верная союзническому долгу, окажет всестороннюю помощь в подавлении мятежа в Венгрии. Для усмирения бунта направляются три армейских корпуса общей численностью шестьдесят тысяч человек. Командование армией, вводимой в пределы Австрийской империи, возложено на генерал-фельдмаршала светлейшего князя Варшавского графа Паскевича-Эриванского.

Государь сделал короткую паузу, затем продолжил, глядя прямо на меня:

— Вы, князь, командируетесь к нему в качестве моего личного представителя и советника, облечённого особыми полномочиями. Соответствующие документы будут вам переданы. Светлейшему князю Паскевичу направлено дополнительное разъяснение относительно вашего присутствия и объёма предоставленных вам прав. Я весьма надеюсь на вас, князь, и полагаюсь на ваше благоразумие. Постарайтесь оградить нас от всякого рода неприятных последствий. Ваши соображения убедили меня в необходимости иметь при главнокомандующем человека, сведущего в политико-дипломатических тонкостях, дабы подстраховать наших военачальников, кои в сих материях не всегда искусны.

Император перевёл взгляд на великого князя Павла:

— Великий князь Павел назначен командиром гвардейского корпуса, в состав коего войдут сводные батальоны и эскадроны от гвардейских частей. По его настоянию принято решение об участии гвардии в предстоящей кампании. Вам надлежит прибыть в штаб его светлости князя Паскевича не позднее первого июня.

Николай Павлович чуть возвысил голос, придавая своим словам особую торжественность:

— Надеюсь, князь, что вам удастся воплотить в жизнь ваши правильные идеи?

— Покорнейше благодарю вас, ваше императорское величество, за оказанное мне доверие, — сдержанно ответил я. — Приложу все силы и старание к исполнению вашего высочайшего повеления.

— Вы можете быть свободны, господа, — кивнул император мне и Бенкендорфу.

Мы поклонились и вышли из кабинета.

В приёмной императора полковник Лоренц, государев адъютант, с подчёркнутой почтительностью вручил большой пакет с бумагами.

В кабинете Бенкендорфа мы расположились в креслах. Он, после краткой заминки, произнёс:

— Надеюсь, Пётр Алексеевич, вы осознаёте всю меру ответственности, которую государь на вас возложил. Документы, скреплённые его личной подписью, наделяют вас полномочиями поистине чрезвычайными. Вы уполномочены от имени его величества скреплять документы самого высокого уровня. Не стану скрывать: мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы убедить государя пойти на этот шаг, а потому я разделяю с вами и всю тяжесть ответственности. Если что-то пойдёт не так — пострадаю и я.

Он помолчал, затем добавил уже мягче:

— Впрочем, я верю в благополучный исход. И ещё. Дела, связанные с графиней Орловой, я держу на личном контроле. Сведения, собранные вами, давно перешагнули всякие мыслимые пределы. Графиня сознательно их преступила, однако затевать открытое противостояние с графом Орловым сейчас — не время. Думаю, займёмся ею после Венгерского похода.

Бенкендорф посмотрел на меня с той простотой, которая редко прорывалась сквозь его служебную маску:

— Желаю вам удачи, Пётр Алексеевич. Берегите себя. Вы очень нужны Российской империи.

— Благодарю вас, Александр Христофорович, — ответил я.

— Держите меня в курсе. Все докладные и любые сведения — в первую очередь мне.

— Непременно, Александр Христофорович.

Через день я, в сопровождении своих людей и десятка бойцов отряда ССО, выехал в Москву. По договорённости с Захарычем мне предстояло сопровождать обоз с оружием и снаряжением. Груз был серьёзный: четыреста однозарядных винтовок и полторы сотни магазинных, доработанных и слегка усовершенствованных. В городке Суратове я должен был дождаться Кавказский сводный отряд, вооружить его и уже вместе с ним следовать к Варшаве. В Москве я наскоро повидал родных и, не мешкая, выступил в поход с обозом из восьми фургонов.

К моему удивлению, Кавказский сводный отряд уже стоял лагерем в версте от Суратова. Меня встретила бригадная разведка, проводившая тренировку в окрестностях лагеря.

— Здравия желаю, командир! — радостно улыбнулся Костя Рыбин, сидя на своём жеребце.

— Командир… шайтан Иван….– Послышались негромкие шепотки остальных.

— О, глядите-ка, Азим! Да ты, никак, вахмистром стал? — сказал я заметив его рядом с Костей

— Так точно, командир, командую полковой разведкой, — ответил довольный Азим, заметив, как его подчинённые с уважением поглядывают на меня, узнав, кого они встретили.

— Ну, веди, Костя, до лагеря.

Лагерь был разбит с умом и со всей тщательностью. Сразу угадывались расположение Пластунской бригады, лагерь Егерского батальона, стоянки казаков и Горского полка.

Костя послал верхового, и к моему приезду пластунский батальон уже построили для встречи. На относительно ровной площадке замерли все пять сотен. Я вышел из кареты и подошёл к встречавшему меня Андрею.

— Ваше высокопревосходительство! Сводный пластунский батальон отдельной пластунской бригады для встречи построен! — отрапортовал он.

Мы повернулись к строю.

— Здравия, пластуны!

— Здравия желаем, ваше высокопревосходительство! — стройно грянули сотни.

— Вольно, бойцы!

Я пошёл вдоль строя, и отовсюду на меня смотрели знакомые, улыбающиеся лица. На душе была радость встречи и наступившее спокойствие. С такими бойцами ничего не страшно.

— Как прошёл марш? — спросил я у Андрея и Ерёмы, шагавших по бокам.

— Всё хорошо, командир. Пришли на два дня раньше положенного. Серьёзно больных нет, так, по мелочи. Вроде и не спешили, а график движения опередили.

— Ну, молодцы, отцы-командиры. Значит, марш провели грамотно. Честь вам и хвала.

Мы подошли к штабному фургону, где меня уже ждали командиры других частей: полковник фон Мангер, войсковой старшина Дорожный, Михаил Лермонтов со своим начальником штаба. Я тепло поздоровался со всеми, обнял каждого. Полковник Мангер слегка растерялся, когда я по-дружески обнял и его.

— Простите, ваше высокопревосходительство, — сказал он, оправдываясь за неловкость, — как-то не привык я здороваться с начальством объятиями.

Все рассмеялись, глядя на покрасневшего Мангера.

— Не смущайтесь, Геннадий Карлович. Если начальство уважаешь — можно его и обнять. Вы меня уважаете, полковник?

— Даже не сомневайтесь, Пётр Алексеевич, — совершенно серьёзно ответил фон Мангер.

— Вот и славно. Андрей, а где у тебя зал для совещаний?

— С другой стороны фургона, командир. Сейчас бойцы подготовят.

— Что ж, господа офицеры, — сказал я, когда все расселись на походных табуретках, — начнём.

— Император Австрии Франц Иосиф официально обратился к нашему государю за помощью в подавлении Венгерского восстания. Его величество издал приказ о введении в пределы Австрийской империи шестидесяти тысячного корпуса. Ваш Кавказский отряд находится в