Боярский сын. Дружинник. Часть 1 - Алексей Владимирович Калинин

человек слова. И что с вами фартит. Нам не нужна «крыша», господин Ярославский. Нам нужен вожак. Свищ мертв, его бригада развалилась. А мы… Мы готовы умирать за правое дело. Примите нас в свои слуги, господин Ярославский.

Я усмехнулся, медленно прохаживаясь перед ними.

— Взять к себе? Вы хоть понимаете, что это значит? Я не собираюсь быть криминальным «авторитетом». Я не стану решать ваши терки за рынки и бильярдные. У меня совсем иной путь. И если вы пойдете ко мне, то вы станете моими Слугами. Моей боевой гвардией. Вы станете подчиняться моим приказам без вопросов и сомнений. И если я прикажу вам прыгнуть в портал Опасных земель с одной вилкой в руках, то вы должны задать только один вопрос — как далеко прыгать? Дисциплина у меня идёт на первом месте!

Парни переглянулись. В их глазах мелькнуло сомнение, приправленное обидой. Ну да, вольные наемники не привыкли к такой жесткой постановке вопроса. Они-то думали, что их сейчас встретят, обнимут, за стол усадят?

Степан Борозда хмыкнул и потёр скулу. Он помнил своё посвящение в Слуги.

— Мы не всегда были со Свищом. Мы и повоевать на Рубеже успели, Ваша Милость, — подал голос один из парней, жилистый и с татуировкой змеи на шее. — Мы знаем, что такое дисциплина.

— Хм… Знать и исполнять — это по сути разные вещи, — отрезал я. — Скажу сразу, что мне не нужны слюнтяи, размазни и те, кто способен предать. Если среди вас есть такие, то двери пока ещё остаются открыты!

Они переглянулись, а потом Кирпич произнёс:

— Среди нас нет таких!

— Да? Ладно, на намерения я вас проверил. Давайте проверим, чего стоят ваши кулаки. На словах-то все герои, а вот как в бою… Гордей, отдохни пока. Потом с тобой продолжим.

— Как скажете, Ваша Милость, — чуть поклонился Гордей и направился в сторону Степана. Проходя мимо пришедших, он проговорил. — Берегите зубы, ребята.

Я встал в центр круга, поманил их пальцем.

— Все пятеро. Против меня одного. Без живицы, на чистой физухе и рефлексах. Если вырубите меня за три минуты, либо уложите на лопатки, то пропишу пожизненную пенсию и отпущу на все четыре стороны. Но если я вас раскатаю… тогда условия буду диктовать я. Погнали?

Кирпич коротко кивнул. Хмель и печаль по командиру улетучились, сменившись боевым азартом. Они начали расходиться веером. Попытаются взять меня в коробочку? Ха! Классика!

— Гордей, засеки время! — крикнул я.

— Время пошло! — поднял он руку с часами.

— Змей, заходи справа! Лис, бери левый фланг! Остальные заходят со спины! — скомандовал Кирпич.

Ну что же, пока всё верно. Посмотрим, что будет дальше.

Я ждал, расслабив руки. Пора! Первым рванул Кирпич. Здоровяк попытался смять меня массой и нанёс размашистый удар в голову. Ну прямо деревенское кунг-фу!

Может эти ребята и хороши на улице, но они не знают, что такое бой с человеком, который чувствует вибрации воздуха и слышит биение их сердец.

«Скольжение».

Я перетек в сторону, пропустил кулак в сантиметре от уха. Одновременно нанес короткий удар кулаком под ребра. Не для перелома, а чтобы просто сбить дыхание. Кирпич хрюкнул и пошатнулся.

В ту же секунду двое других прыгнули с флангов. Один метил в ноги, второй пытался зайти за спину.

«Рывок».

Я оказался за спиной у того, что хотел подбить мои лодыжки. Легкий толчок в затылок для скорости, и парень полетел носом в татами, сшибая своего напарника.

— Медленно! Очень медленно! — крикнул я. — Вы что, вчера из детского сада выпустились? Веселее работайте!

Они разозлились. Это было видно по выпущенной яри. Да только и я не лыком шит! Пятерка начала работать слаженно. Змей (парень с татуировкой) выдал серию быстрых джебов, пытаясь отвлечь мое внимание, пока остальные готовили захват. Все джебы налетели на мягкую блокировку, а после моё колено влетело в солнечное сплетение.

Змей отлетел, согнувшись пополам. А вот остальные сомкнули захват. Ну что же, так даже лучше — не придётся бегать за каждым.

Удары посыпались со всех сторон, а я начал танцевать между ними. Я показывал им разницу между «драться» и «убивать». Мои движения были экономными, точными, и безо всякой театральщины. Это для фильмов прикольно подпрыгнуть и в прыжке зарядить пяткой в челюсть. Тут же всё было гораздо короче и быстрее. Удар, блок, шаг в сторону.

Наклон, уворот, контратака. Сдавленный мат и шлепки на татами. Всё-таки они мешали друг другу…

Я бил по суставам, по нервным узлам, по основе живицы, заставлял их конечности неметь. Трое легли на татами, не в силах пошевелиться.

Кирпич снова попытался достать меня. Он взревел и бросился в клинч, надеясь стиснуть и выдавить ручищами из меня всю начинку. Я не стал уворачиваться. Поддался, а потом расслабил мышцы и выскользнул из захвата, как сосиска из оболочки.

— Да жёваный крот! — взревел разъярённый здоровяк и снова взмахнул рукой

Кирпич вложил в этот удар всю свою немалую массу. Его кулак, размером с добрую дыню, должен был врезаться мне в грудь.

Я не дал ему времени осознать, что произошло. Перехватил его запястье, чуть довернул корпус и, используя его же инерцию, приложил здоровяка хлебалом об пол. Мягко так, по-отечески. Татами лишь глухо чпокнуло, по-дружески принимая тушу.

Трое остальных валялись рядом.

Змей прыгнул вперёд, но после подсечки устроился у правой руки Кирпича. Ошалело помотал головой.

— Три минуты еще не прошли, — негромко заметил я, вытирая несуществующую пыль с плеча. — Кто следующий? Или сразу признаем, что ваша тактика «навалимся гурьбой и закидаем шапками» со мной не работает?

Лежащие посмотрели на Кирпича, который пытался подняться, кривя губы. Посмотрели на меня. Я улыбнулся в ответ. Я ведь не пытался их покалечить, а только играл с ними. А как иначе? Только через принятие силы господина слуги смогут подчиниться в полной мере. Вот и пришлось слегка накостылять…

— Хватит, — Кирпич поднялся на четвереньки, а потом сел, тяжело дыша. — Ваша взяла, господин Ярославский. Мы… мы поняли. Вы не обычный мажорчик. Вы из породы хищников.

— Вставайте, — проговорил я негромко.

Мужчины зашевелились. Попытались подняться, виновато поглядывая друг на друга.

Я обвел их взглядом. Пятеро мужиков, каждый из которых прошел через горнило Рубежа, сейчас выглядели нашкодившими школьниками в кабинете директора. Чего же они так телятся?

— Всем встать! — рявкнул я, подключая живицу.