Поезд в страшную сказку - Татьяна Владимировна Луковская

Почему он не хочет бежать, можно же попробовать спастись? Варя мгновение постояла в нерешительности и побежала к лесу. Так быстро она не бегала еще никогда, как у того оленя у нее открылось второе дыхание. Влетев в кривые деревья редколесья, она зашарила глазами в поисках палки потяжелее. Эта трухлявая, эта тоже, эта слишком короткая. Вот подходящая, но длинновата. Варя с остервенением принялась переламывать увесистый сук, прыгая по нему. Усилия увенчались успехом, прихватив более крепкую часть, помощница побежала обратно.

Волки двигались неспешно, все же человек — это не их добыча, но больно хотелось есть, и голод толкал вперед. Варя встала у плеча Левонтия, протягивая ему палку.

— Может, эта лучше, — промямлила виновато.

— Отойди назад! — не взял он подношение.

Она послушно отступила на пару шагов, сжимая свое оружие.

Волки подобрались на десять шагов, сейчас начнется атака. Внезапно Левонтий откинул топор в сторону и выставил вперед руки. Самый крайний волк взвизгнул, и стая, развернувшись, побежала прочь. Уходят? Варя не верила своим глазам. Выстроившись в цепочку, серые потянулись к противоположной сопке, туда, откуда они начали преследовать оленя.

— Они не вернутся? — осторожно спросила Варя.

— Не вернутся, — сдавленно прохрипел Левонтий, поворачиваясь к ней.

Очи мутные, словно пеплом присыпанные, лицо бледное с синевой. Варя схватила его за руку, а та горячая и дрожит.

— Вам плохо?

— Пройдет, сейчас чуть посижу, и пройдет, — пошатнулся он, заваливаясь на бок.

Варя успела его перехватить, подставляя плечо.

— Вы садитесь, садитесь, — усадила она своего героя. — Я сейчас хвороста принесу, костер разведем.

— Я дойду до леса, не суетитесь, сейчас передохну, и дойду.

— «Из этого источника нельзя бесконечно черпать»? — вспомнились слова Коробейникова в мрачной комнате участка.

Левонтий лишь кивнул.

— Простите меня, простите, — кинулась она целовать ему руки. — Простите.

— Варя, сядь ты уже. Давай просто посидим.

Они уселись на шинель и сидели так до темноты, пока Левонтий смог подняться и добрести до леса. Варя наломала веток на лежанку, укутала больного своим полушалком, развела огонь, набила котелок снегом, чтобы натопить воды.

— Где-то у нас были яблоки, хороший взвар силы возвращает. И сало поешьте, как же без сала. Откушаете, Левонтий Александрович, потом спать, — суетилась и суетилась она.

В котелке забулькала вода, можно закидывать яблоки. Варя наклонилась за связкой сухофруктов.

— Ай! — уколола палец.

Рядом с рюкзаком лежала раскидистая ветка, усеянная шипами и узкими ягодами таежного шиповника, а от нее в чащу убегали отпечатки лапок неведомого зверька.

— Благодарность за кашу? — улыбнулась Варя. — С такими ягодами быстро на поправку пойдете, — показала она горсть мерзлых плодов Левонтию.

— Я поправлюсь, — пообещал он.

И Варя успокоилась, ведь он еще ни разу не ошибся.

Глава 37

Вельтск

— Ну, вот он и Вельтск, Варвара Тихоновна, милости просим, — повел рукой Потехин, представляя уездный город, словно продавец будущей хозяйке презентовал дачу.

Путники стояли на вершине сопки, а внизу сиял огоньками веер разбегавшихся от пристани улиц. В вечерних сумерках мало что можно было рассмотреть, но все же угадывались очертания площади с большим зданием в псевдодревнем стиле с имитацией теремных башенок на крыше, изгибы модернистских особняков местных богатеев, рыночные ряды, пожарная каланча, и избы, избы, избы до самого леса.

Дошли, добрались, даже не верилось. После встречи с волками, Левонтий проболел два дня. Варя, как могла, обустроила их вынужденную стоянку: соорудила лежанку из веток и лапника, сплела кривоватую изгородь из сучков, чтобы защитить логово от ветра, натаскала побольше хвороста, а еще при свете дня пробралась по следам зверька и набрела на заросли шиповника. Сверху птицы оборвали плоды, но снизу, если откинуть снег, еще можно было раздобыть сморщенные ягодки. Теплый взвар лекарка без конца заставляла пить дорогого пациента, тот не артачился, и позволял пробовать на себе все имевшиеся в распоряжении выпускницы института благородных девиц методы лечения: кутать себя шалью, обтирать лоб и запястья холодной водой, растирать ноги, и поить, поить, и еще раз поить, чтобы «выгнать хворь». Сложно сказать, помогли ли Варины усилия или просто Левонтий отлежался и вернул силы, но к третьему дню он поднялся на ноги и заявил, что готов продолжить путь. Лоб был холодным, руки перестали дрожать, взгляд прояснился. Путники двинулись дальше.

Переночевать в ближайшей охотничьей избушке им не удалось, при приближении они заметили дымок и предпочли обойти облюбованное уже кем-то жилище стороной, выбрав ночлег в одном из оврагов. А вот следующая полуземлянка оказалась свободной. Из всех щелей нещадно дуло, дверь покосилась, но все же крыша над головой, Варя была рада и этому.

Еда неумолимо заканчивалась, сегодня скитальцы вскрыли и съели стратегический запас — армейскую тушенку, остались три сухаря и корка от сала. Как же вовремя появился этот Вельтск.

— Что теперь? — осторожно спросила Варя.

— Дождемся темноты погуще и будем пробираться. Сразу к Иванцову соваться нельзя, надо сперва разведать.

— Значит в гостинице, у нас же хватит денег?

— Нет, все гостиницы здесь как на ладони. Да не волнуйтесь вы так, Варвара Тихоновна, а то на вас лица нет, — подмигнул Левонтий. — Без угла не останемся. Остановимся у моей хорошей знакомой, авось не откажет.

«Хорошая знакомая, вон оно как. Ну, конечно, как можно было не догадаться, что у него уже есть возлюбленная. Ну, и пусть, меня это не должно волновать. К знакомой, значит, к знакомой. Выбирать не приходится». Варя дернула плечами, стряхивая огорчение.

Просидев еще час на склоне, они стали медленно, с оглядкой спускаться вниз. Варя думала, что Левонтий поведет ее кругом, вдоль окраин, чтобы незаметно прошмыгнуть в одну из подворотен, но он направился к кромке озера и, вступив на лед, пошел прямо к пристани. Превозмогая страх, Варя последовала за ним. Дойдя до торчавших из-подо льда свай, Левонтий закинул на дощатый причал рюкзак и саквояж, потом поднял Варю, чтобы она вскарабкалась наверх, и довольно лихо, подтянувшись, залез и сам. Оглянувшись по сторонам, путники покинули пустынную пристань и зашагали к площади. Здесь было многолюдно, горели огни ресторанов и