Корона Двух Миров - Энн Несбет

Линни и Сайру. – Это та девочка, которая привела нас сюда! – воскликнул он. – Я так и думал, что всё получится. Кошка всегда идёт следом за этой девочкой. И вот я здесь. – Он казался потрясённым, но щёки всё ещё были преступно румяными, а лёгкие чрезмерно сильными.

– Ему тут не место, – произнёс призрак Сайры взволнованным голосом.

– Скорей-скорей-скорей… – пробормотал Химик и повернулся, чтобы достать что-то из рюкзака. – Нельзя терять ни минуты. Я здесь, здесь, в самом деле здесь!

Он вынул колья и стал разматывать кусок проволоки. Теперь Линни увидела, что конец проволоки исчезает в воздухе, как до этого верёвка, привязанная к хвосту Полукошки.

Из-за здорового и бодрого вида Химика в душе Линни снова закипел гнев.

– Что это вы задумали? И что вы сделали с Элиасом?

– Тише, девочка, – ответил он. – Мальчишка напал на меня, пришлось защищаться. А ты уже сыграла свою роль – призвала кошку. Она услышала, как ты поёшь, и пошла за тобой. – Он вколотил колышек в землю, и утёс содрогнулся.

Сайра ахнула от испуга.

– Прекратите! – сказала Линни Химику. – Я спрашиваю вас: что вы делаете? Здесь нельзя проводить эксперименты – это опасно.

– Комплексия, как вода, течёт с Холмов, – произнёс Артур Викс певучим шёпотом и вбил очередной кол ближе к краю утёса, где страна Прочь обрывалась в бурливый океан. – Правда ведь? Разве ты не чувствуешь?

– Он ранит землю, – тонким голосом проговорил призрак Сайры. Прозрачный шёлковый цветок, который раньше как заколка закрепился в таких же прозрачных волосах Сайры, вздрогнул, словно испугался.

– Перестаньте! – повторила Линни, обращаясь к безумному изобретателю, и ярость достигла такого градуса, что девочка уже не могла её сдерживать и отважилась на большой риск. Она отпустила полупрозрачную руку Сайры и побежала по упругому дёрну утёса к Химику с его кольями, машиной из медных проводов и трубой, которую он сейчас выуживал из недр своего рюкзака.

Она ещё не знала, что будет делать: схватит механизм или попытается толкнуть вредителя на землю, – и за долю секунды до того, как девочка приняла решение, господин Викс отпрыгнул с её пути и, подскочив к краю обрыва, снова наклонился, чтобы вбить столбик в землю.

Под нос себе он напевал:

– Течёт с Холмов! Течёт с Холмов! И даже Холмы станут ровными!

– Жжёт, – донёсся шёпот из-за спины Линни с того места, где припадала к земле Сайра.

Из-под вбитых кольев действительно поползли струйки дыма. Он имел кисло-горький запах, словно кто-то мелко нарубил прогорклый миндаль и поджёг его. Химик вколотил очередной кол и начал присоединять последние провода к странной машине в руках.

– Итак, посмотрим! – Химик потёр ладони. – Вода будет проводником! Когда это устройство коснётся воды, цепь замкнётся!

– Я не позволю вам, – проговорила Линни, медленно подступая к Химику. Ей не нравилось, что земля дымится. – Мина сказала, это опасно… вселенная… мыльный пузырь… всё может лоп…

Но Химик не стал дожидаться, пока девочка закончит свою мысль. Он повернулся к Линни спиной и, широко размахнувшись, швырнул машину с утёса. Поначалу она почти лениво нарисовала в воздухе дугу, словно собиралась расправить крылья и провести остаток жизни в полёте, а затем камнем полетела вниз в бурные беспокойные воды и пропала из виду.

33

Ой!

Сначала никто не двигался. Тонкий провод шуршал по траве, увлекаемый машиной вниз (видимо, утёс был очень высоким), небольшие ранки от кольев на земле продолжали выпускать усики дыма, и Линни прислушивалась к отдалённому удару металлического шара о скалы или песок или к погружению в воду, которое могло положить конец существованию мира.

Потом Полукошка взвыла и бросилась на спину Химика. Чтобы лучше видеть, как его сферическая машина летит в океан, он подошёл к самому краю утёса.

– Эй! – крикнул Артур Викс, крутя руками, как мельница крыльями, чтобы удержаться на бровке отвесной скалы.

Затем, словно волна или поток воздуха подхватили его, Химик соскользнул через край с Полукошкой на спине и исчез.

Исчез!

Призрак Сайры испуганно ойкнул.

Но этот звук потонул в жутком клокотании океана – ужасная машина, видимо, достигла наконец воды, и вбитые в землю колья в ответ дрогнули.

Тут Линни пришла в себя, по крайней мере отчасти. Она бросилась на землю, близко к краю утёса, и выдернула ближайший дымящийся столбик, но в это время яркий, сверкающий шипящий огонь поднялся через край утёса и побежал по проволоке прямо к её руке.

– Линни! – выдохнула полупрозрачная Сайра.

Девочка не успела даже приготовиться к неизбежному – странное свечение охватило её руку.

Больно было до ужаса.

Нестерпимо.

Смертельно.

Но дело было не только в боли. Странное ощущение: вся необъятность океана, сложность материи в стране Прочь, сморщенность этой части мира – всё это хлынуло к Линни и захлестнуло её.

Было почти так же щекотно, как и больно, девочка стала глотать ртом воздух, и, когда мощная волна прокатилась через неё, она почувствовала, что больше не может этого выносить. Но всё равно продолжала держаться за колышек.

Мир внезапно стал огромным, и Линни чувствовала себя исполином.

Хотя провод был очень тонким, целый океан вымысла, магии, многосложности проходил сквозь него, как будто его что-то засасывало через жадную соломинку и освобождало – как Химик всё время называл это? – комплексию?

И только Линни удерживала его – Линни, стискивающая колышек в руках. Линни, с катящимися по щекам слезами боли и изумления, потому что сморщенная сущность страны Прочь прокатывалась через неё, пыталась пройти сквозь неё, а девочка могла только стоять там и держать столбик, совсем как хрупкая плотина из листьев и веточек, которую они с Сайрой когда-то строили в лесах за Луркой. Она держалась и говорила «нет». Если она отпустит колышек, вся многосложная магия страны Прочь хлынет по этому проводу, потечёт в Равнину и будет использована, чтобы разгладить сморщенные части мира.

Энергия страны Прочь проходила через этот провод и жгла девочке руку, силясь прорваться сквозь преграду, но Линни не сдавалась. Попытки остановить стихию, конечно, были безнадёжны, всё равно что руками повернуть океан вспять.

Но за это бесконечное и безнадёжное мгновение она рассмотрела, как на самом деле устроен сморщенный мир: каждая капля того, что казалось водой в океане, каждая травинка, растущая на утёсе, каждый уголок страны Прочь сам был вселенной и заключал в себе другие вселенные. Если внимательно приглядеться к каплям, можно было увидеть, что в них живут все сказки и все песни мира.

Даже Голоса были частью огромного богатства, легенды внутри легенд, – Линни отчётливо видела это теперь, когда ей