Корона Двух Миров - Энн Несбет

свою катушку и вбивать колья. Потом к одышке присоединились приступы сильного кашля, и мужчина то и дело останавливался. Линни и Элиас наблюдали за ним без особого сострадания. Линни чувствовала себя кружащим вокруг намеченной жертвы стервятником или волком, щурилась и ощущала, как в сознании созревают острозубые мысли хищника. Когда Химик ослабеет, она сможет забрать лекарство и сбежать.

Но изобретатель, как он и предупреждал, оказался на удивление крепким мужчиной. А может быть, неистовая одержимость своей теорией заставляла его тащиться дальше и дальше, разматывая провод и вколачивая в землю колья, несмотря на то что высотная болезнь действовала на его мышцы, живот и лёгкие.

В конце концов через каждые несколько шагов его начало рвать, он буквально зеленел и, шатаясь, уходил в кусты с таким измученным видом, что даже Линни было жаль его. Однако поселившийся у неё внутри волк продолжал прикидывать, когда можно будет его толкнуть и повалить на землю.

Химик проводил в кустах некоторое время и возвращался пристыженный и замызганный. Линни и Элиас молчали, и это было единственное выражение сочувствия, которое они готовы были проявить. Несомненно, скоро обессиленный Химик рухнет на землю. Мальчик и девочка переглядывались и кивали друг другу. Подождём.

И вдруг, когда изобретатель уже почти потерял сознание, у него как будто открылось второе дыхание. Он угрюмо повернулся лицом к Холмам и решительно направился туда, даже быстрее, чем в начале пути.

Иногда тошнота отступает после того, как случилось самое худшее, – так поначалу предполагала Линни; но прошла четверть часа, а Химик всё не замедлял шага и продолжал размашисто всаживать в землю колья. Через несколько минут Линни заметила, что он давно уже не останавливался, чтобы покашлять.

– Странно это, – тихо сказала она Элиасу и кивнула в сторону Химика, который теперь твёрдо шагал впереди них. Это был одновременно и вопрос, и замечание.

– Я тоже заметил, – сказал Элиас. – Дай-ка я кое-что проверю.

Он догнал Химика и похлопал его по плечу.

– Ну как, вам лучше? – спросил он.

Мужчина обернулся к нему им заморгал.

– Похоже, что да, – ответил он. – Раз уж ты упомянул об этом, должно быть, я начинаю привыкать…

Но он не успел закончить фразу – Элиас совершил удивительный поступок, совершенно ему не свойственный: засадил Химику кулаком в челюсть.

Линни, со своей стороны, закричала и так крепко стиснула кулаки, что ногти вонзились в ладони.

Оба они увидели перемену в лице Химика. Зелень полностью сошла, щёки слегка зарумянились, и в целом он был похож на человека, который совершил длительную прогулку в Холмах, но больного ничуть не напоминал.

– Ах вы лживый, дрянной вор, – проговорил Элиас. – Вы выпили его, так?

И он грубо залез во внутренний карман куртки Химика и нашёл там пустую склянку.

Мальчик с девочкой и так уже догадались: изобретатель выпил снадобье. Они упускали его из виду, только когда он уходил в кусты, и то из деликатности, но этого времени оказалось достаточно.

– Значит, теперь нам нет никакого смысла тащиться с ним, – сказал Элиас, глядя на Линни. – Верно?

Как она это допустила? Как? Спасение Сайры казалось таким близким! Они уже сильно углубились в Сморщенную страну, словно Холмы помогали им всё это время (в этих краях расстояния растягиваются и ужимаются, как сливочная тянучка). И вот теперь Линни и Элиас стояли перед энергичным краснощёким Химиком, внезапно незаслуженно помолодевшим и набравшимся сил, и лекарство для Сайры, ради которого они столько страдали, исчезло.

– Так-так-так, – произнёс Химик, сгибая и разгибая окрепшие руки. Удар Элиаса не оставил никакого следа на его щеке. – Не нужно нервничать. В любом случае не думаю, что вы можете со мной справиться.

Линни пропустила его слова мимо ушей и положила руку на плечо Элиасу.

– Я обещала Сайре, что вернусь, – сказала она. – Так что, есть у меня лекарство или нет, я не могу свернуть с дороги. Я пойду туда, выполню обещание и, надеюсь, в конце концов придумаю что-нибудь. Можешь помешать ему идти за мной?

– Ха-ха, – фыркнул Химик от смеха.

«Не обращай на него внимания, – уговаривала себя Линни. – Не обращай на него внимания».

– Постараюсь, – ответил Элиас.

– Я хотела спасти её, – проговорила Линни.

Она держалась за руку мальчика, словно он был сильным и надёжным, как дом или дерево, и мог помочь ей устоять на ногах.

– Знаю, – ответил ей товарищ.

– Если я застряну там, скажи моей маме…

– Я не вернусь в Лурку без тебя, – хмуро произнёс Элиас. – Я найду тебя.

Они смотрели друг на друга.

Он не сказал «не могу идти», он сказал «не пойду».

– Ладно, – проговорила Линни. – Будь осторожен. Не забывай, что у него есть дротики.

И, пока Элиас боролся с Химиком, девочка развернулась и побежала верх по холму.

31

Сайра

Линни бежала и бежала, а пейзаж собирался в складки и разглаживался вокруг неё. Стрекоза, порхая мимо, поменяла цвет с голубого на красный. Вода, которую девочка иногда зачерпывала из ручьёв, имела привкус ванили, или клевера, или другой ярко выраженный, но неописуемый оттенок вкуса. Дом! Линни уже чувствовала себя в родном месте.

Когда солнце катилось к горизонту, девочка перебралась через скалистую гору, и перед ней открылась узкая долина, поросшая деревьями с золотой листвой. Не просто жёлто-оранжево-красной, какая бывает даже вдали от сморщенных краёв мира, но буквально пылающей янтарным костром.

Линни провела кончиком пальца по одному из золотых листьев, и раздался нежный звон, похожий на звук колокольчика. Когда поднялся ветер, вся роща зазвенела, и, торопливо двигаясь по зелёной траве долины, девочка подняла голову. Солнце играло на жёлтой листве над ней, и ей показалось неправдоподобным, что где-то могут существовать серые землемеры, стремящиеся разровнять мир, или Химик с засевшей в мозгу безумной мыслью и мешком, полным дротиков.

В конце золотого леса Линни повернула и оказалась в сморщенной долине, ненамного больше предыдущей. Над головой высились сосны с иголками самых разных цветов, а под ними находился валун, на котором можно было посидеть.

Линни немного полюбовалась пейзажем, стараясь отдышаться, а потом сняла с плеча мешок и вынула свою бедную старую лурку. С тех пор как девочка отправилась к Краю страны Прочь, инструмент существенно потрепался, но всё ещё был красив. К тому же он выполнял роль проводника, служил дверью.

– Сайра, – вслух позвала Линни.

Это слово задрожало в воздухе узкой долины. Да и куда ещё ему было лететь?

Линни побренчала на струнах, думая о песнях, которые Сайра любила больше всего. Например, она обожала песню о ветре, шуршащем в летней листве.