Основатель - Тим Волков

— Господин! — закричала Пелагея. — Ложись!

Я упал на дно, и пуля просвистела прямо над моей головой, ударив в корму вельбота. Дерево треснуло, и я услышал, как хлынула вода.

— Налево! — крикнул Гарпанча. — Я знаю! Там мель! Они не пройдут!

Мы рванули в сторону, к песчаной косе, выступающей в реку. Вёсла заскрежетали по дну, и я понял — мы на мели. Но тунгусы тоже не могли подойти ближе — их лошади увязли в трясине у берега.

— Всем — в воду! — скомандовал я. — За лодку! Стрелять лёжа!

Мы вывалились из вельбота, хватаясь за борта. Я, ухватившись за планшир, вскинул револьвер. Тыкупча был прямо передо мной — он спешился и шёл по воде, вскинув ружьё. Злой, обезумевший. Меня в темноте он не видел, рыскал взглядом по глади воды.

Он выстрелил первым, кажется, наугад, не целясь. Пуля чиркнула по моему плечу, разорвав куртку, жгучая боль обожгла плечо. Я выстрелил в ответ — раз, второй. Первая пуля ушла в воду, вторая — попала противнику в руку.

Тыкупча пошатнулся, но устоял. Снова вскинул ружьё.

— Сейчас! — крикнул я, и выстрелил последним патроном.

Пуля попала ему в грудь. Тыкупча качнулся, выронил ружьё. Он сделал шаг вперёд, потом ещё один, и рухнул в воду, подняв фонтан брызг. Следом Базиль расправился и с остатками отряда противника. Три точных выстрела — и тишина. Только плеск воды и крики раненых.

— Шеф! — Базиль подбежал ко мне. — Живы?

— Жив, — я выдохнул, чувствуя, как плечо горит огнём. — Ты как?

— Цел. Раненые есть — Митька в плечо, Еремей в ногу. Но живы.

— Тыкупча? — я повернул голову в сторону берега.

Но Тыкупча не двигался. Он лежал в воде лицом вверх, и его глаза, широко раскрытые, смотрели в небо. Чёрный плащ колыхался на течении, и вода вокруг него окрашивалась в тёмно-бурое.

Гарпанча подошёл к нему, наклонился, приложил пальцы к шее. Потом поднялся и посмотрел на меня.

— Мёртв, хозяин. Тыкупча больше не опасен.

— Хорошо, — сказал я. — Хорошо.

Я отошёл от вельбота, стряхнул с себя воду и подошёл к Пелагее. Она стояла по пояс в воде, держа в руках свой фотоаппарат, и смотрела на меня широко открытыми глазами.

— Дядя Саша, — прошептала она. — Вы ранены…

— Пустяк, царапина, — я улыбнулся, чувствуя, как адреналин уходит, и боль становится сильнее. — Главное — мы живы. Все живы.

— Тыкупча мёртв, — сказала она, глядя на тело, которое медленно уносило течением. — Это конец?

— Не знаю, — честно ответил я. — Огнев ещё жив, картины ещё не найдены. Но одна опасность — точно позади.

Я обернулся к своим.

— Парни! Перевязывайте раненых. Осмотрите суда. Нам нужно добраться до форта.

Кондратий уже вышел на берег и осматривал второй вельбот. Ящики с золотом и динамитом были на месте, и горбун довольно усмехнулся, увидев, что они целы. Митьку и Еремея перевязали наскоро, и оба бодрились, хотя было видно, что им больно.

Отдохнув полчаса, вновь продолжили путь — нетерпелось скорее попасть домой.

* * *

До Форта Громов добрались только на рассвете. Пароход «Монте-Карло» как раз отчаливал от пристани, унося в Благовещенск партию золотого песка, добытого старателями за последнюю неделю. На причале кипела работа — китайцы Ли Вэя таскали мешки с мукой, плотники достраивали второй этаж дебаркадера, а в лавке Кузьмы Пряника уже слышались голоса первых покупателей.

Я стоял на корме вельбота и смотрел на всё это, чувствуя, как усталость, копившаяся неделями, начинает отпускать. Мы вернулись. Живые. С золотом, с уликами, с победой в кармане.

— Александр Андреич! — Базиль подошёл сзади, потирая забинтованное плечо. — Нас уже заметили. Вон, Белов машет.

Я поднял голову и увидел на пристани доктора Решникова. Он стоял сбоку, опершись на костыль, и махал нам рукой. Рядом с ним суетилась Пелагея — она уже выскочила из вельбота и бежала к нему, размахивая кофром с фотоаппаратом.

— Илья Фомич! — кричала она. — Мы вернулись! Мы всё привезли!

Доктор улыбнулся, и я увидел, как его лицо, обычно хмурое, озарилось теплом. Он обнял Пелагею, и та не отстранилась.

— Ну, ну, — сказал Решников, отстраняя её и оглядывая с ног до головы. — Жива, целехонька. А я уж думал…

— Всё хорошо, — перебила она. — Там столько всего… Я вам расскажу!

— Расскажешь, расскажешь, — он перевёл взгляд на меня. — Александр Андреевич! С возвращением. Как вы?

— Жив, — я улыбнулся, хотя плечо всё ещё ныло. — Раненые есть, но не тяжело. Митька в плечо, Еремей в ногу. Но оба на ногах.

— Сейчас я их осмотрю, — Решников уже взял себя в руки. — А вы — в контору. Там вас ждут. И не только дела.

— Кто?

— Гость из города. Офицер, майор. Приехал на «Монте-Карло» вчера вечером. Говорит, дело важное.

Я переглянулся с Базилем. Тот только пожал плечами.

— Идём, — сказал я.

* * *

Полозов сидел за столом, что-то записывая в толстую амбарную книгу, и при виде меня поднялся.

— Александр Андреевич! — он стиснул мою руку. — Ну, вы и даёте! Мы тут уже и не знали, что думать. Иван вернулся с обозом, рассказал про схрон, про золото… А вы всё не шли.

— Шли, — я опустился на стул, чувствуя, как ноги гудят. — Шли долго. Но — дошли. Рассказывай, что тут без нас?

— Да всё, в общем-то, хорошо, — Махаил развёл руками. — Прииск работает, старатели довольны, китайцы Ли Вэя фигурки вырезают — продаём в Благовещенск по хорошей цене. Пароходы ходят по расписанию. Вот, письмо вам пришло, — он протянул конверт. — Из Благовещенска. От госпожи Строгановой.

Я взял конверт, и сердце моё забилось быстрее. Лиза. Её почерк, аккуратный и изящный, я узнал сразу.

'Здравствуйте, дорогой Александр Андреевич!

Я уже несколько недель не получаю от Вас вестей. Слухи доходят разные — говорят, Вы уехали в тайгу, что-то ищете, с кем-то воюете… Я очень волнуюсь. Жду Вас в Благовещенске, как только сможете приехать. У меня есть новости, которые я хотела бы сообщить Вам лично. Надеюсь, Вы здоровы и скоро вернётесь.

С уважением и теплом, Елизавета