Основатель - Тим Волков

— Кого? — Лиза насторожилась.

Я коротко рассказал ей о визите майора в форт, о его предложении, о хунхузах на границе.

— Он говорит, что китайцы готовят вторжение, — закончил я. — И что мне нужно помочь разведке.

Лиза побледнела.

— Вы согласились?

— Да, — я взял её руку. — Я должен. Если китайцы перейдут границу, они не остановятся на деревнях. Они дойдут до форта. До всего, что я построил. Там укрепленный и идеальный с их точки зрения плацдарм для дальнейших действий.

— Я понимаю, — тихо сказала она. — Я просто боюсь за вас.

— Не бойтесь, — я улыбнулся. — Я уже пережил и не такое.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, и в её глазах было что-то тёплое, почти нежное. Потом она сказала:

— Я не хочу, чтобы вы уезжали. Но я знаю, что вы должны. Только обещайте мне одну вещь.

— Какую?

— Вернитесь, — сказала она. — Живым. Это всё, что я прошу.

Я сжал её руку и посмотрел ей в глаза.

— Обещаю, — сказал я. — Я вернусь.

Она улыбнулась в ответ, и в этой улыбке было столько света, что я готов был идти на край света, лишь бы видеть её.

— Тогда договорились, — сказала она. — А теперь расскажите мне всё. Всё, что было в тайге. Я хочу знать.

* * *

— В канцелярию судебного следователя Пантелеева, — сказал я, забираясь в пролётку. — На Соборную.

Извозчик кивнул, хлестнул лошадку, и мы покатили.

Канцелярия Пантелеева находилась на Соборной, в двухэтажном каменном здании, рядом с собором. Я поднялся на второй этаж и постучал в дверь с табличкой «Судебный следователь Пантелеев».

— Войдите, — раздался голос.

Я толкнул дверь и вошёл.

Пантелеев сидел за столом, заваленным бумагами, и что-то писал. Он поднял голову, узнал меня и улыбнулся:

— Александр Андреевич! Вот уж не ожидал. Какими судьбами?

— Дело есть, — я поставил рюкзак на свободный стул. — Серьёзное дело.

Пантелеев отложил перо, подошёл и заглянул внутрь.

— Что это?

— Улики, — сказал я. — Против Огнева.

Следователь нахмурился, взял одну из стеклянных пластинок и поднёс к окну. Свет упал на изображение, и я увидел, как он помрачнел.

— Динамит? — спросил он.

— Он самый. Целые ящики. Крупная партия. — Мы нашли их в скиту Спаса Нерукотворного, в верховьях Умборги. В пещерах. Там же — детонаторы, бикфордовы шнуры, капсюли. Всё, что нужно для взрывов. И всё это — собственность Огнева.

Пантелеев поставил пластинку обратно и взял следующую. На ней были запечатлены ящики в пещере, с открытыми крышками, где виднелись патроны с динамитом.

— Чьи это показания? — спросил он, кивнув на стопку бумаг.

— Старицы Пистимеи, — ответил я. — Она была одной из старших в скиту. Огнев поставлял им динамит для диверсий. Она подтверждает это под подписку.

— Она в форте?

— Да. Под охраной. Я привёз её показания лично.

Пантелеев прошёлся по комнате, заложив руки за спину. Его лицо было сосредоточенным.

— Александр Андреевич, — наконец сказал он. — Это серьёзное обвинение. Огнев — купец первой гильдии, человек влиятельный. Если эти улики подлинные, его посадят. Если нет — вы сами знаете, что будет.

— Они подлинные, — твёрдо сказал я. — Я сам их собирал. Мои люди — свидетели. Я не прошу вас верить мне на слово — я привёз доказательства.

Пантелеев кивнул и снова подошёл к столу. Он развернул протокол, взял перо и начал записывать.

— Назовите дату и место, где были найдены улики, — сказал он. — Все подробности. Нужно составить бумагу, сами понимаете.

Я начал рассказывать. Как мы шли к скиту Спаса Нерукотворного, как нашли пещеры, как старица Пистимея указала на ящики. Как мы делали снимки, как брали образцы. Как уходили от староверов, как переправляли груз через болота и пороги.

Пантелеев слушал внимательно, иногда уточняя детали, записывая всё в протокол. Когда я закончил, он отложил перо и посмотрел на меня.

— Это всё, что есть?

— Не всё, — я вытащил из сундука ещё одну стопку бумаг. — Это показания Пелагеи Устиновой. Она была в скиту и видела ящики. Она же делала фотографии. Кроме того, есть показания Селифана, нововоронежского крестьянина, который видел, как Огнев привозил ящики в деревню.

— Александр Андреевич, — сказал Пантелеев, не поднимая глаз. — То, что вы принесли, — это больше, чем я мог ожидать. Фотографии, образцы, показания. Это целое дело. Я начинаю расследование сегодня же.

— И что будет с Огневым?

— Его арестуют, — просто ответил Пантелеев. — У меня достаточно оснований. Динамит, взрывы, попытка убийства, контрабанда. Огневу не уйти.

Он поднял на меня взгляд, и я увидел в его глазах стальную решимость.

— Вы хорошо поработали, Александр Андреевич. Теперь дело за мной.

Я выдохнул с облегчением. Всё, что я собрал, всё, за что рисковал, — теперь было в руках правосудия. Огнев будет отвечать.

— Ещё одно, — сказал я.

— Слушаю?

— Хотел узнать, вдруг знакомы. Майор Зверев. Что-нибудь знаете о таком?

Пантелеев удивлённо приподнял бровь:

— Майор Зверев? Конечно я слышал о нём. Человек надёжный. А что случилось?

— Да в гости заходил.

Пантелеев пожал плечами — мол, если не хотите говорить, то дело ваше. Протянул мне бумагу:

— Распишитесь здесь. Ваши показания официально зафиксированы. Если всё подтвердится, Огнев сядет надолго.

Я взял перо и расписался.

— Когда арест?

— Сегодня вечером, — Пантелеев поднялся. — Я отправлю людей в его особняк, как только выйду отсюда. Вы хотите быть при этом?

Я подумал и покачал головой:

— Нет. Я достаточно видел Огнева.

— Понимаю, — следователь протянул мне руку. — Тогда — удачи вам, Александр Андреевич. Надеюсь, в следующий раз мы встретимся в более спокойной обстановке.

Я пожал его руку и вышел из канцелярии. На лестнице я остановился, прислонился к стене и перевёл дух.

Теперь дело было за судом.

* * *

Я вышел из канцелярии Пантелеева и остановился на крыльце, глубоко вздохнув. Мелкий дождь, начавшийся недавно, так же внезапно кончился, и солнце пробивалось сквозь облака, освещая мокрые мостовые и зелёные купола собора. На душе было легко — впервые за многие недели. Огнев будет арестован. Улики переданы.