Князь плесковский - Александр Владимирович Мазин

Двенадцатая на якоре метрах в тридцати от берега. Насколько я мог судить, ее экипаж занимался рыбной ловлей.

Сторожа при лодках наличествовали. Не соврал пленник. Имелся и сарай с подпалиной, в котором по словам пленника, держали Палийку.

Я улыбнулся. План отхода напрашивался сам.

После возвращения Измор свернул шею пленнику: бескровный вариант, одежда не замаралась.

— Из этого озера по воде куда-то попасть можно или оно закрытое? — спросил я у Сома.

— Так в Великую же, — сообщил проводник. — Речка из него вытекает и как раз в Великую и впадает. Летом по ней не пройти: там вороне по колено, а нынче можно, вода высоко стоит. Хотя, — добавил он подумав: — Ваши лодьи все одно не пройдут. На перекатах сядут даже по большой воде.

— Значит на лодьях не пойдем, — усмехнулся я. — Но поплавать придется.

Слыхал я в прошлой жизни о великом японском фехтовальщике Миямото Мусаси. Тот, помимо того, что изобрел боккен, был замечательным мастером боя без боя. Например однажды, вызванный на поединок неким самоуверенным самураем, он, в лучших скандинавских традициях, предложил нахалу дуэлить на острове. А когда они подплыли к острову, вежливо предложил сопернику сойти первым. А когда тот спрыгнул на берег. Мусаси от острова отчалил.

Мой план был отчасти похож на финт этого японца. Вот только лодок в нашем варианте было многовато.

— Не успеем, — засомневался Стег. — Лодки немаленькие, доски в днищах крепкие. С первого раза не прорубишь. Борта разве что, но все равно если с каждой возиться… Нет, не успеем вчетвером. Набегут.

— А если отвлечь?

Измор подергал себя за ус, подумал:

— Тогда может… Нет, все равно вряд ли. Эти, которые на воде, заметят. Орать начнут. У меня, князь, другое предложение. Зачем нам лодки портить? Они же на воде стоят, только веревки с камней сбросить остается. И весла там неподалеку лежат. Тоже заберем.

Теперь уже я задумался.

И согласился. Да, так действительно быстрее.

— Вы на берег, а я с той стороны зайду, — сказал черниговец. — Подстрелю парочку, а как услышите, что засуетились, начинайте. Я потом лесом уйду. Дорогу запомнил.

— Не ты, — уточнил я. — Лосенок. С пятидесяти шагов он тоже не промахнется, а бегает он лучше. Хотя последнее не так важно. Бежать ему недалеко. До лошадей. Дальше — верхом. Уходить он будет верхом и остальных лошадей с собой уведет. Будет нас ждать там, где начинается речка, о которой Сом говорил. А ты, Стег, и на берегу пригодишься.

Как воин Измор стоит троих «лосят».

Проговорили остальные детали и отправились за «инвентарем» для будущего представления.

Нет, определенно, чудины — народ непуганый. Двое дозорных расположились на травке и болтали, как деревенские девки на посиделках. Как будто и не в боевом походе.

Что не могло не радовать. Отсутствие дисциплины — характерный признак слабого командования.

Поскольку как источники информации сторожа нам не требовались, страдать им не пришлось. Измор отправил обоих в чудинский рай, уложившись в секунду.

Штаны с них покойников мы снимать не стали. Ограничились поясами, рубахами и куртками-кафтанчиками, которые, заменяли им полноценную броню. Так себе замена: кожа с нашитыми в некоторых местах колечками из плохонького железа ни от боевой стрелы, ни от меча не защитят. Разве что от тесака. Собственно, они и были вооружены тесаками. Увесистыми кусками кое-как откованного железа с односторонней заточкой. Ну и топорики вроде того, что был у пленника, при них тоже имелись.

Топорики мы тоже забрали.

Еще у обоих левые предплечья были обмотаны длинными лентами из бурого цвета шерсти, и тоже с железными колечками. Местная мода, надо полагать.

Ленты мы тоже смотали. Вещь заметная. Пригодится.

Загруженные охапками «реквизита», мы вернулись к своим.

— Снимай с него рубаху, — сказал я сыну, указывая на мертвого «языка». — Поверх кольчуги накинешь. Шлем пока сними. Заметный.

Мы с Измором тоже накинули трофейные куртки, не забыв о знаковых лентах-нарукавниках. На Изморе куртка не сошлась, но пояс решил проблему. Ангвладу и некрупному Сому достались рубахи.

Сом перед этим попытался слиться. Отпустить его, поскольку он не дружинник, а так, ополченец.

Я б отпустил, но пара его рук была далеко не лишней.

— Не хочешь с нами? Ладно, не ходи. Но тогда, не обессудь, придется тебя убить.

— Как убить? — еще больше перепугался плескович.

— Да как его, — я кивнул на покойника. — Чтобы лишнего не наболтал, если поймают.

— Я пойду, — поспешно заявил Сом. — Буду сражаться, как тур!

— Не будешь, — успокоил я. — Сражаться мы сами сумеет. С лодками поможешь.

Все. Замаскировались знатно.

— Лосенок, двигай. Начнешь, когда удобно. Мы тебя услышим.

Весянин исчез в зарослях.

— С собачкой что будем делать? — спросил Ангвлад.

Почуяв недоброе, рыжая шавка прижала уши и заскулила.

— В сумку ее седельную, — предложил Вихорек.

— Не пойдет, — покачал головой Стег. — Если затявкает?

— Можно, я ее с нами возьму? — попросил Сом. — Она послушная.

С нами, так с нами.

Маленькая мирная собачка в маскировку впишется.

Глава 24

Глава двадцать четвертая

В которой мы доблестно повторяем подвиг великого Миямото Мусаси

Маленькая собачка вписалась идеально. Подбежала к бойцу, присматривавшему за лодками, обнюхала. Боец погладил ее по спинке. Машинально. Все внимание его было обращено в сторону лагеря, где как раз началась нездоровая суета. Добрый человек. Не буду его убивать.

И не убил. Тюкнул обухом по кожаной шапочке и хватит с него. Потом, этим же топориком перерубил одну веревку, потом другую. Вихорек тем временем волок весла и закидывал их в ту лодку, что попросторнее. Четыре весла, больше нам не надо. Сом и Ангвлад спихивали лодки. Стег бдил с луком наготове.

А я занялся тем, ради чего мы здесь.

Незадачливый отрок обнаружился, где сказано. Грязный, мокрый и грустный.

Увидел меня — сначала не узнал. Я же в маскировке. А когда я меч достал и вовсе затрясся.

— Храбрее будь, новик, не то из дружины выгоню, — посулил я бедолаге, перехватывая Вдоводелом веревки на руках и ногах. — Встал и за мной пошел.

Связывали его грамотно, на ноги новобранец встал без проблем.

Но встал, а не пошел. Забормотал что-то виноватое. Надо