С любовью. Стая - Сергей Анатольевич Кусков

— Комета изменила вас, — усмехнулся я, — сделала сильнее нас. Но тысячелетия эволюции не обманешь, и каждая из вас, невзирая на силу, мечтает встретить самца, который решает за неё, за которого можно спрятаться. Да, Ань? — Подмигнул ей, Голицына снова зарделась. — Юркнуть за спину своего мужчины, и пусть он принимает решения. А ты, как вторая половинка, обеспечишь ему тыл. Ты увидела такого во мне, разомлела, почувствовала кайф. Но вокруг нас изменённая мораль, в которой моё поведение кажется девиантным, и в твоей голове замыкание: как так, вроде всё хорошо, но и одновременно мир вокруг не поймёт. Я правильно оцениваю происходящее?

Голицына опустила голову, позабыв о тарелке, приборах и завтраке. Покраснела ещё больше.

— А меня всё устраивает! — радостно воскликнула Суслова. — Я никогда не была сильной одарённой, одна из многих. И княжеским мой род назвать мягко говоря нельзя, даже если хорошо пофантазировать. Мамы не учили меня, что надо доминировать над мужчиной, наоборот, они всегда говорили, что будут рады, если хоть какого-нибудь отхвачу, даже не первой женой. А потом у меня был папа Миша, потомственный боярин, в отличие от мещанок мам… — Сбилась. Я поправил полёт мысли:

— Для тебя семья, где мужчина главнее жён — не нонсенс.

— Ага, — снова радостно заулыбалась она. — Я готова быть прилежной женой в эволюционном смысле, сидеть за твоей спиной и обеспечивать тыл.

— Моя ты хорошая! — Протянул руку и погладил её ладонь — дальше из-за размеров стола не дотягивался. — Хороший Суслик. А ну помурчи?

— Она помурчала, прям как кошечка. Голицына, глядя на это, тяжело, но облегчённо вздохнула.

— С ума тут с вами сойдёшь! — Взяла вилку и ножик, принялась отрезать кусочек от котлеты. — Саш, я ведь тоже как бы… Не против. Тем более, хоть я и княжна, но не главная ветвь, а ты — царевич, из главной. Я про то, что ты в принципе «кладёшь болт» на всё. Ну… Например, на законы. Я ведь права, что вы с Машей полетели в Нижний, не имея железных поводов для ареста той мымры? Да и атаку на издательство этой жёлтой газеты тоже не назовёшь железно обоснованным, и без вашего статуса ничего б у вас не вышло, и там явно не Маша застрельщица. Теперь дом Ани… Тебе открытым текстом сказали, что нельзя тебе тут ночевать, а ты собрался зубную щётку покупать, да ещё и сам, теперь уже «положив прибор» на дворцовую службу поставок, которая тебе всё должна покупать и приносить в готовом виде. И я уверена на двести процентов, тебе родные прополощут мозги за такой финт, как сегодня, ты прилежно покиваешь… А после всё равно всё будет по твоему — они устанут и махнут рукой. Правда?

Я довольно улыбнулся и пожал плечами.

— Я не про то, что ты царевич, — продолжала доносить мысль она, и это важная мысль, ибо объясняет, почему она со мной. — С твоей сестрой у нас как бы были отношения, и нам уже исполнилось к тому моменту по восемнадцать. Но мы и близко не позволяли себе такого поведения, как ты вчера, сегодня, и вообще. А тебе четырнадцать. Я вздыхаю не потому, что ты будешь в нашей ячейке главным, несмотря на четыре года разницы со мной, и два с Аней. Я… Саш, как так-то⁈

Ответа на этот вопрос не требовалось, и я, мило улыбнувшись, продолжил завтрак — котлеты сами себя не съедят, да и макарошки зачётные — что-то тонкое, итальянское, а Альтер-эго в видах пасты не разбирался.

— И да, я тоже готова сидеть за твоей спиной, обеспечивать тыл, как и Аня, — закончила она. Обе Ани встретились взглядами, и кроме соперничества (куда блин от него деться) в них читалось и уважение друг к другу, сотрудничество. А это хороший знак, мудрые девочки.

— Так что, рыцарь, принимай решения, мы сделаем всё, что будет на пользу нашей ячейке общества. И, конечно, давай заедем где-нибудь по дороге за зубными щётками?

Сильно сказала! Ну, про ячейку общества, ибо мы не СЕМЬЯ в классическом смысле, но оную будем всячески косплеить. Я проникся.

* * *

Следственный изолятор Разбойного приказа «Матросская тишина»

Что-то случилось. Хорошее, плохое — пока не понятно, но могло быть как то, так и другое. Мальчишку из царской семьи Анфиса помнила — не выходил у неё тот из головы. Разум шептал, что ничего не получится, юный мажор найдёт себе другую игрушку и забудет и про неё, и про её дочь, но упрямая надежда так или иначе всё равно пробиралась под черепную коробку, доводя до исступления. Она молилась — боже, как она молилась эти дни, чтобы он оказался упорным мажором, не могущим спокойно кушать, пока не добьётся понравившейся игрушки! И чтобы эта игрушка — новый опыт общения с представителями податного сословия — ему на самом деле понравилась! Ибо больше вариантов спасения её малышки просто не существовало. Вообще. Никак.

Тварь, с которой она прожила три года, отвернулась, как только стражницы взяли её под белы рученьки. Открестилась. Та, с кем создали семью, с кем воспитывали дочерей. Но нужно смотреть правде в глаза — она бы не смогла решить вопрос с девочкой. Если уж она, личная, не смогла найти деньги на лечение, то где бы их взяла простая приказчица оптовой базы маленького провинциального, даже не уездного городишки?

Деньги… Лечение существует, но всё упирается в презренный металл. Сослуживицы? Одни написали, что готовы сброситься, ограничившись обещанием. Кто-то пошёл дальше и даже сделал перевод, безвозмездно. Кто-то выслал совсем чуть-чуть, кто-то прилично, у всех своя жизнь и своя совесть, но даже чуть-чуть лучше пустого обещания. Однако даже так она смогла собрать всего лишь около двадцати тысяч рублей, жалкие крохи по сравнению с тем, что требовалось для найма по-настоящему сильного целителя. И только чудо, божественное вмешательство могло на самом деле спасти.

Могло ли вмешательство коронованного мальчика стать таким чудом?

Она молилась, чтобы да. Ибо только это ей и оставалось. Хочет посмотреть на смерть, руками убить живого человека? Она была не против, согласная. Ибо так и так умирать, почему нет? Лишь бы только Ксюша выжила вместо неё.

Второй вариант — ей таки подписали приговор, в смысле его исполнение, и сейчас уполномоченное лицо об этом скажет. Царевич нашёл другое развлечение (что с них, мальчиков, взять), и мамочка его под шумок, побыстрее,