КОМСОМОЛ-4 - Ольга Войлошникова

По горнице пролетел гул. Некромантов, так-то уважали, только что побаивались. А тут — девочка?

— И не смотрите на внешний вид, — прибавил Илья Алексеич, — госпожа Марти ещё времена Андрея Первого помнит.

— И даже Фёдора Васильевича, Грозного вашего царя, — ехидно улыбнулась девочка в строгом чёрном платье, густо отделанном чёрным же кружевом.

Казаки удивлённо загудели, а кое-кто даже и присвистнул. Это что же, выходит — лет семьсот, что ли, вот этой крохе?

— Хм, простите нас, — почесал седую голову Севостьянов, — я прям в замешательстве, как к вам обращаться-то? Это, ежли вы такая сильная, так может…

— А как вы к внучкам обращаетесь? — перебила его Енрикетта. Похоже её весь этот разговор-представление сильно забавляли.

— Дык по именам! Коли деда радуют — то умницами-красавицами, а коли чего утворят, то и засранками, прости Господи.

— Нет, пожалуй, засранкой меня величать не надо, — сморщила носик баронесса. — А вот по имени — Енрикетта — хорошо будет. Можете, ещё слово «сеньора» добавить, если не затруднит.

— Да мы ж с совсем пониманием! — заверили её казаки. — А вторая малышка, Илья Алексеич?

— Марфа Прохорова. Утопец. Нежить, однако с нечистью не путать! Марфа — христианка, как все мы. Возрастом Марфа не так впечатлить может, однако за соточку ей перевалило, когда я ещё паспорт не получил. — Казаки переглянулись, уважительно поднимая брови: мол, тоже не хреново! — И она чрезвычайно сильный маг воды. Только вот ей открытую воду подавай. Снег и лёд не пойдут…

— И дождь тоже, дядя мишка-герцог, — робко добавила Марфа. — Но можно лужи…

— Марти и Марфа! Господа, я считаю это прекрасным предзнаменованием! — рассмеялась жуткая баронесса.

...

И вот сейчас обе девочки стремительно углублялись в лес, и есаул вынужден был почти бегом бежать за ними. Оно, конечно, магия, и вообще, Марфа — утопец, но таки ж прятаться за детей?..

«Не детей!» — Уточнил себе есаул.

Напоминать об этом самому себе приходилось постоянно. Умом-то понятно, что малявки — совсем не дети. Да вот глаза-то и сердце другое видели! А не дело казаку за девчонками прятаться, будь они хоть кто! И судя по всему, подобные мысли одолевали не его одного. Вон, краем два волка из пластунов идут, да с другой стороны ещё пятёрка…

А девчонки спокойно шли по зимнему лесу и весело переговаривались:

— Тётя Марти, тут… вон там, — Марфа ткнула пальчиком куда-то вправо, — речка небольшая есть и озеро проточное. Я чувствую. Если туда лагерь перенести, всех защитить смогу! Только озеро какое-то странное.

— На карте там мельница и запруда, — догоняя, пояснил есаул. — И ещё там призраки должны быть. Такие вот сведения.

— Ух ты! Призраки! — обрадовалась Марфа, весело подпрыгнув. — Никогда призраков не видела! А они нас пугать будут, тётя Марти?

— Не знаю. Надеюсь, что будут, — предвкушающе улыбнулась баронесса. — И тогда я их ка-а-ак сама напугаю! Подойду и скажу: «Бу!» Пусть заранее боятся!

— Да! — и две девочки рассмеялись.

Есаул только крякнул.

— Да-а-а…

Через некоторое время баронесса остановилась. Нахмурилась и словно потрогала воздух.

— Фу, как грубо! Это же просто фу-у-у! Кто это сделал? Что за неуч?

— А, простите, что тут? — удивился есаул. Он ничего не видел и кроме сильного желания срочно пойти, к примеру, вон туда направо, ничего не ощущал.

Марти ещё раз тронула воздух, и что-то словно лопнуло. Ровно кто бутылку разбил. А прямо перед изумлёнными казаками появились несколько домов, окружённых невысоким забором.

— Етитская сила! — хлопнул себя по бёдрам есаул. — Это, мать твою, как? Глаза отвели?

Ближайший пластун повёл носом и перекинулся в волка:

— Готовят там, что ли? Совсем не боятся?

— Зря! Зря не боятся! — Баронесса невысоко подпрыгнула в воздух и прямо так, над пожухлой травой, стремительно полетела к домам.

Пришлось всем бежать за ней. Теперь, когда скрыт был снят, казаки видели и дома, и сараи. «Так-то крепкое хозяйство», — окинул цепким оценивающим взглядом хутор есаул и не выдержал, радостно пробормотал:

— Кажись, нашли мы тебя, Коршунёнок!

— Нет. Пожалуй — нет! — Баронесса остановилась и вновь повела рукой, разочарованно трогая воздух. — Тут совсем нет эманаций смерти. Базовый принцип построения заклинания не тот. — Она повернулась к следовавшим за ней казакам: — Видите ли, в месте постоянного пребывания некроманта неизбежно накапливается… Я бы сказала, личностный след. Да.

— Ясненько, — кивнул есаул. — Так-то мы с пониманием! Инструкцию заслушали. — Он огляделся, подбоченясь. — Значицца, Коршунёнка тут нет, зато могут иметься всякие неприятности…

— Не могут, — улыбнулась Енрикетта. — Самая большая неприятность здесь — я! А я за вас. — И пошла к домам своей пританцовывающей походочкой.

— Да-а-а, — почесал голову казак. — Ежели в таком разрезе смотреть…

В ту же секунду из дома грохнул выстрел. Ближайший волк сбил наземь утопицу, стремясь прикрыть ребёнка, и зашипел от боли.

— Ой, простите, дяденька! — Девочка вывернулась из-под волчьей туши и отползла в сторону. — Простите, великодушно! Только меня трогать не надо. Опасно это, для здоровья живых-то! Я не специально, оно само так!

— Да… ладно… дочка… эт ты прости…

А маленькая баронесса стояла, улыбаясь, и разглядывала висящую в воздухе чуть в стороне от неё пулю. Та беспомощно вертелась в воздухе, словно маленькое веретено.

— Здесь живут хорошие люди, — неожиданно сказала Марти. — Даже слишком добрые.

— Ни хрена себе, хорошие! — импульсивно возразил есаул. — Что за доброта такая — стрелять-то!

— Стреляли мимо. Смотрите, — Енрикетта тронула пулю, — так они вообще ни в кого не попали бы…

— Зато следующие — попадут! — крикнули по-немецки от хутора.

— Это вряд ли! — обрадовалась баронесса. — Очень сомневаюсь!

От неё метнулась вперёд чёрная тень, и из дома, пошатываясь, вышел молоденький парнишка. Даже скорее не вышел, а выпал из дверей. Он шёл к баронессе, словно марионетка, дёргающаяся на верёвочках. А та стояла, слегка наклонив голову, и смотрела на его приближение.

— И зачем ты стрелял? Впрочем, не отвечай. Ты скажи, Коршунов Аркадий Ильич тут?

— Я вам ничего не скажу! — прохрипел парень.

— Да и не надо! От