КОМСОМОЛ-4 - Ольга Войлошникова

Противостояние длилось почти три десятка лет. И… надо отдать должное, за эти годы русская школа некромантии укрепилась и оформилась в самостоятельную ветвь — ту, которую сейчас все знают как монастырь Марка Печерского. В борьбе с нами они забыли собственные междоусобицы и обрели силу. А мы… Мы закончились. — Баронесса помолчала и решительно подвела черту: — О дальнейшем я поклялась не рассказывать никому, и клятву свою сдержу, хотя давно мертвы все взявшие её.

Она передала блюдечко с опустевшей чашкой священнику и совсем другим тоном сказала:

— Ладно. Это всё понятно. Сейчас меня гораздо больше интересует: кто ставил защиту на небольшое поселение на окраине леса?

— Защиту ставил я! Вернее, мой внук, он установил зачарованные предметы, — ответил из-под потолка призрак, незаметно просочившийся в дом с верхней галерейки.

Енрикетта повернулась к нему и ворчливо спросила:

— А почему такая топорная работа? Я вижу, что вы много знаете, так почему эта защита такая слабая?

— У нас, простите, совсем недавно вообще не было магического фона! И то, что я смог сделать, это вообще на тот момент было вершиной возможного! — не менее сварливо ответил Мюллер, снижаясь.

Есаул наблюдал за этим диалогом, размышляя, что где в другом месте застал бы такую сцену — поразился б безмерно. А у Коршуна младшего — нормально всё! И вот всегда у них так занимательно, у Коршуновых. Но забавные союзнички, всё же. Хотя, надо отметить, действенно получается — это учитывая, что Аркадий тут вообще один был!

За двое суток в дирижабле есаул на несколько раз перечитал тоненькую папку, переданную ему и ещё нескольким казакам Великим князем. Оно, понятно, что в папочке той да-а-алеко не всё прописано (кто ж ему полный доклад-то даст?), однако и вот этот вот дедок-священник, и призрак были там указаны как дружественные силы. Пока есаулу казалось, что силы эти немного слабые, но он готов был работать с тем, что имеется.

Енрикетта удовлетворилась объяснением и слегка подпрыгнула на диване, расправив складочки юбки:

— А-а-а! Тогда ещё раз приношу свои извинения. Прошу меня понять. Столько всего вокруг! Нового! Замечательного! Меня заносит, и несёт, и несёт… А вы можете удаляться от мельницы? — неожиданно продолжила вопросом она.

— Я? — удивился Мюллер.

— Конечно! Священник — человек, и ему ничего не стоит уйти. А вы? Вас что-то держит, именно тут?

— Убили меня. У впадения ручья в запруду нож в спину воткнули… — нехотя ответил призрак.

— А-а-а-а! И вы не можете удалиться от мельницы дальше чем?..

— На сто метров! Плюс-минус. К чему эти вопросы, госпожа? — после того как баронесса указала свой возраст, привидение мельника испытывало к ней большее уважение, но вопросы ему всё равно не нравились.

— А потому что вот, — Енрикетта Марти вытянула пальчик, и от него в призрака потекла чёрная как смоль струйка. Призрак дёрнулся, но было поздно. Тьма впиталась в него, и он стал как-то более…объёмным, что ли? — А теперь вы не ограничены этим местом, господин мельник. Или следует говорить, господин профессор? Не удивляйтесь, я вижу на той доске в углу формулы, написанные двумя разными почерками. Не исключено, конечно, что профессор — тот молодой человек, который спрятан у вас в подвале…

— А! Это герр Борн! — встрепенулся отец Бенедикт. — Надо было позвать его! Вчера Мюллеру удалось наконец достать материалы для проявки плёнок и печати фотографий, так герр Борн с утра печатает.

— Етитская сила! — хлопнул по коленке Дмитриев. — Это тот тип из Вены, которого надо было отправить в Россию⁈

— Да, — проворчал Мюллер, — хочешь насмешить Бога, расскажи ему о своих планах! А нормальный аппарат для связи вы привезли?

— Конечно! И аппарат, и связиста. Доставят вместе с техникой.

— В таком случае, герр Аркадий вернётся и будет решать и связываться с вашим руководством, как передать этого Юстаса Борна или хотя бы его фотографии, — рассудительно сказал отец Бенедикт.

— Это столь значительные снимки? — заинтересовалась баронесса, приподняв бровь.

— Вам тоже может быть интересно, — хмыкнул Мюллер. — Герр Борн уверяет, что на них запечатлён даже Венский парад мертвецов, шагающих вокруг подбитой техники колонной из двухсот кадавров!

— Звучит фантастически, — покачала головой Енрикетта. — Возвращаясь же к вашему вопросу, дорогой профессор, вы будете чувствовать себя заметно увереннее, хотя… пожалуй, покидать границы этого леса всё равно не нужно. А чуть позже, когда утрясётся вопрос с размещением и переездом, мы походим с вами по лесу, и я покажу как правильно ставить защиту, хорошо?

Мельник ощупал себя руками и с сомнением улыбнулся:

— Это будет познавательно, госпожа баронесса. Хотя, я хочу вас предупредить, с его сиятельством у меня была договорённость. — Тут она заинтересованно наклонила голову, и призрак продолжил: — Как только мы разберёмся в тонкостях дара Аркадия Ильича, я намерен… покинуть этот мир. Надеюсь, не обидел вас?

* * *

Дорогие читатели! Завтра будет выходной, послезавтра последняя глава четвёртого тома и старт пятого))

Глава 26

ГОТОВЯТСЯ ВСЕ

ВОПРОСЫ РАЗНЫЕ

Нижняя Австрия, лес Клостервальд, мельница

25 января 1948 года, утро

Есаул Дмитриев

— Что вы, какие обиды? Я даже скажу вам больше, вы можете не дождаться конца вашего исследования. Я не угрожаю! — выставила вперёд ручки Енрикетта. — Вовсе нет. Просто, если бы я не подпитала вас, вы «ушли» бы уже через неделю независимо от вашего желания или нежелания.

Старики переглянулись. Мюллер пожал плечами, а священник спросил:

— А, простите, почему?

— Это же очень просто! — взмахнула ручкой баронесса. — Посмотрите на его энергетическую структуру! Он почти получил всё что хотел, и это размывало его, прекращало подпитку. А теперь у вас, — она кивнула призраку, — есть минимум год, чтобы закончить всё, что вы тут себе запланировали.

— А если мы закончим раньше, это не помешает мне, как вы изящно выразились, «уйти»? — коротко поклонился призрачный мельник.

— Конечно нет! Вольному воля!

Всё это было очень здорово, но есаула гораздо более интересовали приземлённые вопросы:

— А позвольте поинтересоваться, не знаете ли вы, кто сейчас находится в поселении из трёх жилых домов, расположенном на восточной окраине Клостервальда?

— Как же не знаю? Конечно знаю! — встревожился мельник. — Это хутор моей семьи! Там сейчас двое моих внуков и жена одного