Дом Вечности - Мара Вульф

– Я отвезу ее домой. – Лицо у него белое как мел. – Ты с нами?

– Мне нужно найти друзей. – Хотя его предложение растрогало меня до глубины души. – Мы живем недалеко. Прости.

– Не стоит. – Тристан крепко обнимает меня. – Спасибо. Это было… – Слов ему не хватает. Он отпускает меня.

– Пустяки. – Если честно, я не чувствую, что сделала что-то великое.

Он горько смеется.

– Совсем не пустяки. – И садится в машину.

Как только огни фар исчезают за следующим поворотом, я позволяю себе сделать глубокий вдох. Надо найти друзей. Если они не выбрались… Нет, не хочу даже думать об этом. Штормовики теперь рассредоточились по всему небу. Мы не вмешиваемся в людские конфликты, и, кто бы ни напал на «Никс», столько штормовиков точно не стоил. Это странно. Если меня заметят, то неприятностей не избежать. Тем не менее я огибаю квартал и снова приближаюсь к главному входу. У дверей клуба стоит с полдюжины городских солдат. По крайней мере, они прибыли, пусть и с большим опозданием. На другой стороне улицы толпятся люди – видимо, те, которые были внутри. Но моих друзей среди них не видно, и холод ползет вверх по моим босым ногам и позвоночнику. Где они? Все еще там? Мертвы? Паника подступает все ближе. Неужели я подвела их?

С визгом тормозов передо мной останавливается такси.

– Садись! – кричит мне Роуэн из открытого окна. Я ковыляю к нему по потрескавшейся мостовой и по мусору. Теперь, когда адреналин спал, я чувствую все раны, полученные от осколков стекла в клубе. Мои туфли, скорее всего, все еще валяются среди обломков, оставленных пострадавшими. Роуэн обнимает меня, помогая устроиться в машине, и мы оба испытываем огромное облегчение.

– Ай! – Я обмякаю на сиденье и тянусь к осколку в ноге. Уиллоу отбрасывает мою руку и закидывает мою ногу к себе на колени. Щеки у нее залиты слезами. Никос и Джуна смотрят на меня как на привидение. Они живы! Я делаю глубокий вдох. Как же я переживала!

– Где, Хронос тебя подери, ты была? – набрасывается на меня Роуэн. Его облегчение быстро сменяется яростью.

Я провожу рукой по лицу, но пальцы все еще липкие. Морщась от отвращения, опускаю их на колени.

– У барной стойки и… Это были повстанцы?

– А кто еще? Они могли тебя убить.

– Но почему именно «Никс»?

– Кто его знает, – раздраженно отвечает он. – Да и какая разница? Люди постоянно вгрызаются друг другу в глотки. Ты должна была по-тихому уйти.

Я вздрагиваю, когда Уиллоу вытаскивает осколок из моей ноги.

– Это было не так просто, – возражаю я. – Вы видели Зарина и остальных? Они выбрались?

– Зарин и Леда были с нами, – отвечает Джуна.

– Сиди спокойно. – Уиллоу достает носовой платок, промокает рану, а потом достает из сумочки баночку и посыпает порошком времени рану, которая тут же начинает затягиваться.

– Спасибо. – Я осторожно ставлю ногу на пол.

– Удобно, когда есть такая подружка, – бормочет Роуэн и прижимает Уиллоу к себе. Строго говоря, то, что она сейчас сделала, запрещено. Это ведь не экстренный случай – я сама виновата в случившемся.

Уиллоу сжимает его плечо:

– Хватит ругаться на Эйв. Мы должны радоваться, что выжили. Бедные люди…

– В следующий раз ты ни на шаг от меня не отойдешь, – все еще хмуро говорит Роуэн.

– Никакого следующего раза не будет. Мы просто будем сидеть в башне, – заявляет Никос.

– Мне кажется, они искали кого-то конкретного.

– Почему ты так думаешь? – Роуэн хмурится.

– Они проверяли руки людей. Может быть, искали какое-то клеймо или знак.

28

Дверь моей комнаты открывается, и не могу сказать, что не ждала его. Он входит так бесшумно, что я даже и не проснулась бы, если бы спала. Аттикус приближается к моей кровати и садится на край. Я лежу с закрытыми глазами. Почему он не в гнезде? Когда мы вернулись, на стартовой площадке царил такой переполох, что никто не обращал внимания на происходящее внизу, и поэтому мы сумели пробраться в башню незамеченными. Завтра утром мне придется признаться отцу, где я была, и выяснить, почему штормовики так заинтересовались этим происшествием. Что-то здесь не сходится.

Аттикус убирает с моего лица прядь волос.

– Эвер, – шепчет он. – Я знаю, что ты не спишь. Ты ведь была там, в «Никсе»? Ты не ранена?

– Как ты понял, что я не сплю? – спрашиваю я, по-прежнему не открывая глаза. – Я ведь дышу совсем ровно. – И он больше не имеет права называть меня Эвер.

Он с облегчением смеется и наклоняется ближе ко мне.

– Похоже, ты в порядке. – Он упирается ладонями в подушку по обе стороны от моей головы и зарывается лицом мне в шею. Я тут же словно возвращаюсь в те времена, когда каждое его прикосновение было привычным и естественным. – Ты забываешь, что раньше я часами наблюдал, как ты спишь. Прекрасно знаю, как ты выглядишь во сне.

– Сталкер. – Я вздрагиваю, почувствовав его язык у мочки уха, и едва сдерживаю стон. Мне не должно быть так приятно. Это не должно ощущаться так правильно. Я должна его прогнать. Но сейчас слишком нуждаюсь в нем.

– Расскажи мне все.

– Это было ужасно, – шепчу я. – Я думала, что умру. – Дрожь, которую только что с трудом уняла, снова охватывает все тело.

Он скидывает сапоги и снимает куртку.

– Подвинься, – требует он.

И я двигаюсь. Хотя знаю, что это неправильно. Но уже не могу вспомнить почему. Он нужен мне прямо сейчас, и только поэтому я отбрасываю все мысли о том, что можно, а что нельзя. Подумаю об этом завтра. Аттикус обнимает меня, и я кладу голову ему на грудь, а руку на живот. Потом он накрывает нас обоих одеялом. Мы оба одеты: на мне – шорты и топ от любимого пижамного комплекта, на нем – кожаные штаны и свитер. И все же это кажется более интимным, чем если бы мы были полностью голыми. Он пришел не как любовник, а как друг, потому что знал, что я нуждаюсь в нем. Всегда знал. Ну ладно, почти всегда. Я втягиваю носом его родной запах и расслабляюсь, радуясь, что после тайного возвращения успела принять долгий душ. Мне нужно было смыть с себя запах дыма, крови и страха. В конце концов, кожа горела так же, как линии времени, когда они полны. Адреналин давно вытеснил остатки алкоголя в крови. Аттикус