Помещик - Юрий Александрович Уленгов

— Не надо ничего переносить! — взвился Козодоев и продолжил, уже спокойнее:

— Сидите, ешьте. Мы должны… поговорить.

— Так давайте поговорим.

Козодоев посмотрел на меня.

Маленькие глаза на сером лице казались почти чёрными. Он открыл рот, собираясь ответить, но не произнёс ни слова. Несколько секунд сидел, словно забыл не только о своих словах, но и о моём присутствии.

Потом указал на тарелку.

— Перепелов попробуйте. Хорошие.

Я медленно перевёл взгляд на Варю. Она стояла за отцовским креслом, прижав ладонь к губам.

Надо было поговорить с ней без Козодоева. Спросить, давно ли он заговаривается, кто его лечит и что произошло перед тем, как он решил позвать меня. Только сделать это следовало осторожно. Михаил Васильевич мог находиться на краю могилы, но глухотой пока не страдал. А вот мерзкий нрав никто не отменял.

— Варвара Михайловна, — начал я, — Простите, что отрываю от стола, но не могли бы вы…

И тут у меня на груди дрогнул камень.

Я осёкся.

Не веря собственным ощущениям, потянулся во все стороны Даром, и…

Варя вдруг пронзительно закричала, глядя куда-то мне за спину, и я вскочил, опрокидывая стул и хватаясь за терцероль.

Ну вот и попробовали перепелов…

Глава 24

Позади меня был слуга, несколько минут назад подававший перепелов. Точнее — то, во что он успел превратиться.

Лицо парня перекосило, рот распахнулся, из уголка стекала тёмная слюна, а глаза превратились в мутные бельма. Мертвяк уже подался вперёд, растопырив руки, и готовился прыгнуть на меня.

Терцероль оказался у меня в руке раньше, чем я успел толком сообразить, что происходит.

Выстрел ударил по ушам. В небольшой комнате грохот вышел такой, словно рядом пальнули из пушки. Затылок слуги разлетелся, забрызгав стену и занавеску, тело отшвырнуло назад. Оно врезалось в поставец, посуда в нём жалобно звякнула и сползла на пол.

Варя завизжала.

Пороховой дым окутал стол, в нос ударило гарью. Я отпихнул стул в сторону и перевёл ствол терцероля на дверь. Верхний ствол пуст, нижний заряжен. Один выстрел. Негусто…

Снаружи грохнуло ружьё.

Почти сразу со стороны деревни донёсся крик. Ему ответил другой, потом третий. Кто-то заорал протяжно и страшно, тут же захлебнувшись этим криком.

Проклятье.

Камень на груди нагрелся. Сначала просто потеплел, а через мгновение полыхнул так, что я зашипел и едва не сорвал его вместе со шнурком. Жар быстро прошёл, но камень продолжал биться о грудь тяжёлыми горячими толчками.

Я потянулся к Дару и вздрогнул.

Вокруг были мертвяки, и их было много. Огоньки вспыхивали один за другим, быстро двигались и собирались в целую толпу. Не орда, конечно — до той погани, что обрушилась на Малое Днище, этой толпе было далеко. Но и двух десятков мертвяков хватит, чтобы сожрать деревню, в которой половина людей лежит в горячке… А их здесь, кажется, несколько больше.

Я потянулся шире, стараясь охватить всю округу, и вздрогнул. Нити. Тонкие, зеленоватые, туго натянутые, они цеплялись за мертвяцкие огоньки и уходили куда-то за деревню, к лесной опушке.

Некромант.

Вот же тварь! Зато теперь понятно, почему эти непокойцы такие шустрые в дневное время…

— Хороши перепела, — пробормотал Козодоев.

Я повернулся к нему.

Михаил Васильевич так и сидел во главе стола, держа бокал у подбородка. Вино, которое он пронёс мимо рта, текло по щеке и капало на жилет. На выстрел, визг дочери и мёртвого слугу он будто вовсе не обратил внимания.

— Чудо как хороши, — повторил он, глядя на тарелку. — Надо непременно попробовать…

Я поморщился и принялся перезаряжать терцероль. Что именно произошло с Козодоевым, я не понимал. Болезнь, отрава, или просто умом тронулся — сейчас без разницы. Понятно было одно: из Язвищ нужно уезжать. И немедленно.

— Варвара Михайловна, собирайтесь, — сказал я, убирая пороховницу. — В деревне поднялись мертвяки. Нужно уходить.

Варя стояла у окна, прижав ладони ко рту, и огромными глазами смотрела на труп слуги.

— Что вы имеете в виду? Как поднялись? Он же только что был жив, он подавал нам…

В глубине дома треснуло дерево. Следом грохнуло ещё раз, и где-то далеко хлопнула дверь.

Я посмотрел на Варю.

Девушка побледнела ещё сильнее.

— Чёрный ход, — выдохнула она. — Там дверь с чёрного хода.

Я снова потянулся Даром. Несколько огоньков уже двигались по дому, быстро приближаясь к столовой.

— Уходим! Быстро!

Я одним прыжком оказался у двери и поднял терцероль.

— Но папенька…

Ну конечно.

Я оглянулся на Козодоева. Оставить старого борова здесь и позволить мертвякам закончить дело было заманчиво. Очень заманчиво. Скажи мне кто-нибудь утром, что судьба сама поднесёт убийцу моей матери на блюдечке, я бы решил, что Господь наконец-то вспомнил о справедливости.

Но Варя отца не бросит. Останется рядом и погибнет вместе с ним. А этого допустить я не мог.

Да и мало чести в такой мести. Козодоев должен был остаться жив хотя бы затем, чтобы дать показания исправнику. В нынешнем состоянии выбить из него признание будет несложно… Правда, если он вообще поймёт, о чём идёт речь. Но это позже. А сейчас нужно уходить.

— И папеньку берём, — бросил я. — Поднимайте его. Живо!

Я приоткрыл дверь и выглянул в коридор.

Навстречу бежали пятеро.

Первым шустро хромал лакей в разорванной ливрее и с окровавленной грудью. За ним спешили горничная, пожилой мужик в длинной рубахе и ещё двое, перепачканные землёй с головы до ног. Земля набилась в волосы, прилипла к лицам и одежде. Один был босиком, волоча сломанную ступню, но всё равно не отставал.

Свежепохороненные.

Неужели здешний священник не додумался пробивать покойникам головы? Или когда трупы поднимает некромант, это не помогает?

А, плевать. Сейчас не до теории.

Я прицелился и выстрелил. Лакея отбросило на остальных. Горничная споткнулась о него, качнулась в сторону, и второй выстрел снёс ей половину лица.

Два. Пистоль пуст.

Оставшиеся уже приблизились на опасную дистанцию. Я убрал терцероль, выхватил саблю и наотмашь ударил Даром.

В виски садануло болью, мертвяки дёрнулись, словно налетели на туго натянутую сеть, и резко замедлились.

Этого мне хватило.

Первому я с размаху снёс голову. Клинок с хрустом прошёл между позвонками, тело сделало ещё шаг и рухнуло мне под ноги. Второй раскрыл пасть и попытался схватить меня за плечо. Я отшатнулся, пропуская его мимо, развернулся и ударил сзади по затылку. Череп треснул, мертвяк ткнулся лицом в стену и сполз вниз.

Третий добрался почти вплотную. Я упёрся сапогом ему в грудь и толкнул. Мертвяк