Фронтир - Михаил Дорохов

— Здесь у меня отличный фальконет, господин барон, — сказал Бертольд, останавливаясь перед невысокой, на простом деревянном лафете с колёсами пушчонкой, — Ядро в два с половиной фунта. Дальность — до трёх сотен шагов прямой наводкой, а ежели с возвышения — то и за полтыщи уходит. Хорошая вещь для стрельбы по пехоте или телегам.

— Где ж ты таких дураков встретишь, что будут на меня переть с телегами? — усмехнулся я.

— Всё бывает, господин барон, я то как раз таких дураков видел, только те на крепость ходили с крытыми возами… Подкатят под ворота, подопрут их и будто по коридору внутрь ломятся!

— Ну ежели так, — согласился я, припоминая что такое было и в моём мире.

Того, что мне было нужно, я пока не видел. Но прицениться и послушать мастера стоило.

— За фальконет прошу сотню. Он, поверьте, хорош.

Я лишь молча кивнул, и Бертольд, оценив мою реакцию, пошёл дальше:

— А вот моя «змея». Месяц назад отлили на заказ для одного барона, да тот разорился весьма некстати. Так что теперь стоит и ждёт своего счастливчика.

Это орудие было гораздо больше и длиннее. Почти в четыре локтя от дула до казённой части, водружённое на тяжёлый, цельный лафет с железными втулками. Я подошёл ближе и провёл рукой по стволу — он был чуть горячим от солнца. Под пальцами чувствовались небольшие неровности литья. Меня и в прошлой жизни завораживали эти немые свидетели кровавых битв, а сейчас и вовсе накрыло восхищение.

— Лангшланг! — назвал Бертольд орудие, которое на самом деле и не нуждалось в представлениях, — Ядро — шесть с половиной фунтов. Бьёт на тысячу шагов, а если с холма, то и на полторы!

Позади послышался тяжёлый вздох Свята. Ну да, такая бандура — прямо мечта капитана.

— Сколько?

— Семьсот талеров, милорд. С лафетом и двадцатью зарядами будет восемь сотен. Докину порох, пыжи, фитили, всё для чистки и обода к колёсам.

Я нахмурился, обернувшись к нему:

— Пыжи? Ты за кого меня принимаешь?

— То просто к слову пришлось, милсдарь! — тут же заторопился оправдаться Бертольд.

Проверяет, гад! Думает, можно ли мне втюхать ничего не сто́ящие расходники, чтобы я порадовался своему счастью.

Я услышал, как хмыкнул один из мастеров, что проверял запальный канал у третьей пушки, самой маленькой из всех. Бертольд злобно зыркнул на него. Я же присел, осматривая ствол. Бронза гладкая, чуть зеленоватая на свету на горле дула. Сверху него на бочине шла небольшая узорная вязь. А ещё чуть дальше на стволе — выбитая на мёртвом языке надпись: «Malleus Dei» — «Молот Божий». И вся эта благодать на старте стоила как двести пехотинцев-наёмников на месяц. Не говоря уже о том, что впоследствии придётся докупать и порох, и ядра.

— Неплохо, — заключил я, — Но мне нужно другое. Железо у тебя есть?

Мастер разочарованно запнулся, видно надеялся сбагрить простаивающий «лангшланг». Но у меня на такие игрушки денег пока что не было. Бертольд посмурнел, ибо железные пушки стоили дешевле. Их стволы при «плохом» выстреле могли и лопнуть, тогда как бронзовое литьё зачастую могло лишь деформироваться раздувшись. Тем более, в бронзу нужны были дефицитные медь и олово, что сразу подкидывало цену готовой артиллерии.

— Конечно, найдётся. Пожалуйте дальше за мной, — мастер двинулся к входу на другой дворик, остановился у ворот и протянул руку, — Проходите! А что именно вы хотите, господин барон?

Я усмехнулся и коротко бросил:

— «Рибодекин» и малую кулеврину полевую…

Бертольд удивлённо поднял брови и заговорил уже более заинтересованно:

— Вам требуется «оргАн смерти» из железа?

— Из него самого. Вдруг придётся часто стрелять…

— Так железный «оргАн» подороже бронзы будет… Но раз вам так хочется, — повеселел мастер — В разобранном виде у меня подобное имеется. Думал стволы потом переплавить, но раз такое дело…

Бертольд снова засуетился. Неудивительно, ведь многоствольные «рибодекины», или как их называли ещё — «органы смерти», частенько делали из железа. А подобный мини-монстр был дороже бронзовых собратьев. Переплачивали как раз за то, что каждый ствол надо было ковать из полос и крепить ободами, нежели просто залить бронзу в форму для большого калибра. Так что здесь требовалось и мастерство, и дополнительное время.

Однако, если ковка была хорошая, а железо добротное — такая «гармонь» служила долго и была весьма гадким врагом для пехоты, изрыгая мелкие шарики, рубленый лом и прочую смертоносную пакость.

— Есть девять стволов. Четыре должны были переделать под пищали, но пока магистрат решил отложить покупку, — продолжал мастер, подзывая помощников, — Эй, Вилли! Бери пару ребят и выкатите старый лафет от «органа»!

Сам же он подошёл к деревянному помосту, на котором под толстыми рогожами угадывались длинные узкие трубки. Бертольд откинул ткань и кивнул на стволы:

— Три больших и пять малых.

Диаметр выхода больших орудий был на вид сантиметра три, остальные по два. Свят хмыкнул и обернулся на корячащихся подмастерьев:

— А лафет-то на семь орудий, милорд!

Я поглядел на простой ставной лафет с двойным упором:

— И сколько ты хочешь за лафет, один большой и шесть малых стволов?

Бертольд пожевал опалённый ус и выдал:

— Сто шестьдесят талеров, господин барон, и я подгоню все зазоры по размеру стволов в упорах.

Я присел около большого ствола. Простенький и без изысков. Затем присмотрелся к краю ободу, провёл по нему пальцем и грозно обернулся к хозяину подворья:

— Ты, собака, меня надуть вздумал⁈

Он оторопело поглядел на меня. Капитан нахмурился, вперив свой взор в мастера.

— Господин бар…

— Железо на твоём «рибодекине» небось из Римса, а не привозное!

— Так ведь…

— Из шахт или болотное? — угрюмо спросил Свят.

— Только из шахт! — возмутился мастер, взяв себя в руки, — Из болотного подобное толком и не сделать. Вы же сами это понимаете! Да меня тогда первый же покупатель заколет при встрече!

— Ага! Если выживет после первого выстрела, — злобно процедил я.

— Господин! Все пушки отстреливаются при городской страже! Там и клеймо стоит, что оружие годное! Вот вам крест! — начал истово креститься мастер.

Клеймо и вправду было. Что ж, хоть Эстер и не славился больши́м железным промыслом, но практика проверки у