Жук Джек Баррон. Солариане - Норман Ричард Спинрад

Когда мы получим бессмертие, ты должен продолжить как-то противостоять Говардсу. Ты – единственный, кто может его прищучить. В тебя верят сто миллионов человек. Если кого-то Говардс и боится, то – тебя, только тебя. Ты… ты – легендарный Жук Джек Баррон, и порой мне кажется, что единственный, кто не осознает твое величие, – это ты сам. Такой, как ты, не может и не должен ходить в лакеях у Говардса!

Джек прижал Сару к себе, глядя на бурлящие улицы, огни Бруклина, простирающиеся от побережья до побережья. Где-то там – сто миллионов телеантенн, ждущих вечера среды. Если бы эти алчные вампиры знали про его дилемму – чью сторону они бы заняли? Да ведь уже ясно чью. «Играй на нашей стороне, – призвали бы они, – рискуй своей шкурой ради всех нас, мальчик, ибо ты нам должен». Все они ничем не отличались от Люка, Морриса и Бенни Говардса. Все мнили себя хозяевами положения, будучи не в силах это высоченное самомнение хоть чем-то подкрепить.

Да, так же как Бенни, всем нужен бедный старый Джек Баррон, и никому не приходит в голову, что единственный хозяин Джека Баррона – это Джек Баррон, и точка.

– Не волнуйся, Сара, – сказал он. – Я не буду играть в игру Говардса… Я сам за себя.

Да, Бенни твердо и четко идет на хрен. Все пусть идут на хрен. Никому – ни Бенни, ни Люку, ни своре пассивных неудачников, составляющих население этой страны, и даже тебе, Сара… никому из вас не суждено властвовать над Джеком Барроном.

Глава 11

«Постарайся вести себя хорошо, иначе я превращу тебя в корм для рыб, Джекки. Я устал пресмыкаться перед тобой – и, что еще хуже, ради тебя мне пришлось лично явиться в эту безумную кроличью нору», – подумал Бенедикт Говардс, восседая на странном кресле с железной рамой и обивкой из кожи. Джек Баррон, как какой-нибудь плюгавый араб, сидел напротив на скамье, гнусным дизайнерским решением превращенной в нечто вроде седла для верблюда. Терраса, где они находились, была до ряби в глазах уставлена пальмами в кадках и искусственными растениями, похожими на те, что можно найти в дешевых отелях. Ничего другого от Джека Баррона Бенедикт Говардс и не ожидал – телеведущий напоминал ему зажиточных проституток Талсы, Сан-Хосе и других городов, пострадавших от резко нахлынувшей туристической популярности: денег много, хорошего вкуса – ни на грош.

Говардс раскрыл дипломат, вынул по три копии обоих контрактов – и передал их Джеку вместе со своей старомодной авторучкой из четырнадцатикаратного золота.

– Держи, Баррон, – сказал он. – Вот контракт для тебя, вот – для Сары Вестерфельд, ну или Баррон, или как там по-вашему… оформлено на Вестерфельд, потому что такая у нее сейчас фамилия по документам. С моей подписью и словами «финансируется анонимным донором». Документ, аналогичный любому другому контракту о предоставлении услуг по гибернации, за исключением, ясное дело, пункта о бессмертии. Все, что тебе нужно сделать, – оставить в нужном месте свой автограф. Потом мы сможем обсудить твою часть сделки.

Баррон быстро пролистал одну из копий, поднял голову и встретил ласковый взгляд Бенедикта Говардса.

– Пусть между нами не останется недомолвок, Бенни. После того как я подпишу эти контракты, ты точно ничего не сможешь сделать. Я намерен положить копию в очень безопасное место, вместе с распоряжением опубликовать статью в прессе – упоминающую, в числе прочего, метод искоренения смерти, разработанный Фондом, – в случае, если со мной вдруг что-то произойдет.

Богач улыбнулся, думая: «По-твоему, ты умнее Бенедикта Говардса? Значит, у тебя все гарантии должны быть… а у Бенедикта Говардса – никаких? Ну да, ну да, конечно. Можешь и дальше гоняться за собственным хвостом, Баррон, но когда ты поймешь, что безопасность для тебя напрямую зависит от моей безопасности, будет уже слишком поздно. Подпиши эти бумаги – и ты перейдешь в мою собственность с потрохами. Возврата не будет, но зато тебя ждут тысячелетия бодрости, свежести, энергии; вечный доступ к ледяным твердыням власти… хотя ты и будешь принадлежать мне… как все эти сенаторы, губернаторы, как сам президент… нет, не проклятый трус Хеннеринг, а тот, кто реально станет президентом».

– Не понимаю твои проблемы с доверием, – бросил Говардс с нарочитым безразличием. – Черт побери, ты и твоя жена… вы оба можете воспользоваться опцией «получить вечную жизнь» прямо с момента подписания договора, а не после оказания мне необходимых услуг с твоей стороны. Фактически, если хочешь, можете уже сегодня вечером полететь вместе со мной в Колорадо, пройти все необходимые процедуры… и в следующем эфире «Жука» вся страна увидит совершенно нового Джека Баррона. Восстановление после операций не больше двух дней займет. Так что да, рассуди-ка, – ты можешь получить вознаграждение еще до того, как начнешь быть мне полезен. Беспрецедентная щедрость с моей стороны.

Глаза Джека сузились:

– Это-то мне и не нравится, Бенни. Ты стал мне доверять. Это тревожный симптом.

– Кто, скажи мне на милость, тебе доверяет? – тихо спросил Говардс, думая: «Бедный идиот. Продолжай считать, будто победил Бенедикта Говардса. Эта уверенность приведет тебя в самую глубокую задницу». – Я все спланировал так, что ни один из нас не может доверять другому. Я ведь тоже могу разболтать все прессе – и что это даст тебе, а, господин защитник страждущих? Как думаешь, сохранится ли рейтинг у твоей передачки, если вся страна узнает, что ты продался Фонду? Не думаю, что ты настолько глуп, чтобы вылететь в трубу чисто из расчета подгадить мне побольше. Гарант безопасности – двойной, Баррон, ибо наши подписи будут проставлены в документах, способных с одинаковым успехом что тебя, что меня скомпрометировать. – «И когда ты выйдешь от моих врачей, – добавил богач про себя, – на кон встанет нечто большее, чем твоя дурацкая карьера. На кон встанет твоя жизнь, миллион лет жизни – она будет в моих руках, и ты уж точно не захочешь, Идиот Джек Баррон, вести против меня двойную игру».

Говардс чувствовал, как Баррон изучает его глазами, ища лазейку, но он знал – тот ни к чему не подкопается. Если Баррон и обнаружит единственную лазейку – то только тогда, когда окажется в грязи по уши, и будет слишком поздно, чтобы из нее выбраться. «Давай, умник, – думал Говардс, – попробуй-ка меня поиметь – не ты первый пытаешься, и не ты последний приковыляешь домой с голым задом. Нефтяные магнаты, Линдон Джонсон, все сенаторы и губернаторы, все врачи и медсестры, пихающие трубки в горло, и даже великий