Жук Джек Баррон. Солариане - Норман Ричард Спинрад

– Знаешь, что? – спросил Джек, заметив, что цепь ментальных связей с его телом начала открываться, вливая свежие соки в каналы интеграции чувств и мыслей; осознав, что его мужское начало осознает теплую близость начала женского. – Думаю, через пять минут я доставлю тебе удовольствие, какого ты никогда раньше не получала. Независимо от того, кем ты являешься… или не являешься… ты – хорошая девочка, и ты этого заслуживаешь.

«Мы оба этого заслуживаем», – добавил он про себя.

* * *

Динь-дон… дин-динь-дон…

– М-м-м-м-м… – протянул Джек Баррон, просыпаясь в дезориентирующей темноте с тяжелым грузом на груди. – Это еще что за…

Динь-дон, динь-дон.

«Видеофон звонит», – осознал он растерянно и сел в кровати. Голова Сары соскользнула с его голой груди. Он ответил на звонок, и гонг перестал елозить по ушам. «Который час? – задавался Джек уместным вопросом. – Какому мудаку понадобилось поднимать меня в такое время?»

Ворча, все еще пытаясь вытряхнуть сон из головы, Баррон, отметив, что Сара все еще спит, положил видеофон на кровать рядом с собой, установил звук на минимум и угрюмо уставился на серое лицо на экране – мужское, но тонкокостное, обрамленное двумя волнами длинных черных волос. «Есть что-то знакомое в том, что этот красавчик звонит мне посреди ночи, – подумал Джек, – и как, черт возьми, он раздобыл мой секретный номер?»

– Привет, Джек, – послышался сухой шепот, пока Баррон пытался вспомнить звонящего (я точно знаю этого парня… но кто он, черт возьми?). – Это я, Брэд Доннер. Помнишь меня?

Доннер… Брэд Доннер. Из Беркли, или из Лос-Анджелеса, или еще откуда-нибудь, так? Еще один мини-большевик, позабытый на многие года. Да, точно, Лос-Анджелес. Как раз перед тем, как устроиться телеведущим, Джек вроде как еще общался с этим Брэдом, одним из друзей Гарольда Спенса – молодым юристом, заявлявшим во всеуслышание о желании баллотироваться в Конгресс… вроде бы так. «Господи, – подумал Джек, – почему всякий придурок, с кем я хоть раз лично перебросился словечком, полагает, что может трезвонить мне когда вздумается?»

– Ты знаешь, который час, Доннер? – резко спросил Джек, но понизил голос, вспомнив, что Сара все еще спит, – ух, какая ночка у них была! – Потому что лично я не знаю. Четыре утра? Пять? Тебя где манерам учили – в гестапо?

– Понимаю, Джек, – сказал Доннер (да кто ты такой, чтобы так фамильярничать со мной? Я тебе никакой не «Джек»!). – Понимаю, время неподходящее, но обстоятельства, увы, обязывают. Я выклянчил твой номер у Спенса из Лос-Анджелеса. Помнишь его? Гарри был твоим большим другом раньше…

– Допустим, но на данный момент у меня нет друзей, – парировал Баррон. – И если ты хочешь попросить меня об одолжении, ты выбрал самое неподходящее время, Доннер.

– Никаких одолжений, Джек, – сказал Доннер. – Три года я работал здесь, в Вашингтоне, консультантом по связям с общественностью Теда Хеннеринга, пока тот не умер…

– Молодец какой, – проворчал Баррон. Подумать только, этот парень со всеми своими разговорами о социальной справедливости оказался на побегушках у говнюка Хеннеринга! И теперь, когда Хеннеринг мертв, Джек должен помочь найти ему другое место… в четыре утра? Иисус Христос на велике…

– Меня тоже совсем недавно разбудил звонок, – продолжил Доннер. – От вдовы мистера Хеннеринга. И, чтобы ты понимал, это был звонок в дверь. Она сама не своя, Джек, живет в дичайшем страхе с тех пор, как умер ее муж. Она прибежала ко мне, разбудила, сказала, что ей нужно немедленно с тобой поговорить – и, полагаю, тебе не помешало бы выслушать ее. Особенно после той головомойки, что ты устроил Бенедикту Говардсу. Итак, прошу… миссис Хеннеринг?..

Лицо Доннера на экране сменилось лицом женщины, которая, должно быть, когда-то была «красивой дамой лет пятидесяти». Теперь ее густая седая шевелюра пребывала в полном беспорядке, как после сеанса шоковой терапии. Тонкие губы дамы дрожали, глаза лучились отчаянием на грани сумасшествия. «Что за дела? – подумал Баррон, внезапно окончательно проснувшись. – Что стряслось с Мардж Хеннеринг?»

– Мистер Баррон… – сказала Мардж голосом, начисто лишенным прежде свойственного ей аристократического спокойствия. – Слава Богу! Слава Богу! Я просто не знала, к кому обратиться, что делать, кому я могу доверять после всего того, что… что стало с Тедом… а потом я увидела ваше шоу – услышала, что вы сказали о Бенедикте Говардсе, и я поняла, что только вам и можно доверять… вы – не заодно с ним… Вы же меня выслушаете, верно, мистер Баррон? Вы должны мне поверить, вы должны рассказать всей стране, как умер мой муж…

– Успокойтесь, миссис Хеннеринг, – тихо сказал Баррон, почти автоматически уходя в холодное видеофонное сознание Жука Джека Баррона. – Я понимаю, что вы, должно быть, чувствуете после того несчастного случая, но попытайтесь…

– Несчастного случая? – выкрикнула Мардж Хеннеринг – достаточно громко, чтобы Сара чуть вздрогнула во сне, и это – при выкрученном на минимум звуке. – Это никакой не несчастный случай. Моего мужа убили. Я уверена в этом. В его самолет подложили бомбу. Его убил Бенедикт Говардс!

– Прошу прощения?.. – спросил Джек, а сам подумал: «Она бредит. Хеннеринг всегда был одной из лучших подсадных уток Бенни – потеряв его, Говардс лишился очень многого. Бедная старушонка тронулась рассудком – и мне, значит, нужно побыть для нее психиатром – в четыре, мать их, утра?» – Может, тогда вам лучше обратиться в полицию? Конечно, если то, что вы говорите, – правда. (Слезьте с моей ноющей спины, миледи!)

– Но я не могу пойти в полицию, – сказала она. – Доказательств нет. Говардс все очень тщательно подстроил. От Теда и его самолета ничего не осталось… ничего… – Она начала рыдать, затем с усилием, которым Баррон был вынужден неохотно восхититься, стиснула зубы и добавила с ледяным спокойствием: – Извините. Я – единственный свидетель, но у меня нет доказательств. И я не знаю, что делать.

– Послушайте, – неуверенно сказал Баррон. – Понимаю, что говорить о политике сейчас неуместно, так что заранее прошу прощения… но. У Говардса не было ни единой причины убивать вашего мужа, миссис Хеннеринг. Он был одним из авторов законопроекта о Фонде, и все знали, что Говардс намерен вывести его на пост президента Соединенных Штатов. Строго говоря, ваш муж был лак… кхм… союзником Говардса, причем очень преданным, и его смерть серьезно ударила по планам последнего. Наверняка вам это известно.

– Я не дура, мистер Баррон. За день до смерти у Теда был долгий