Жук Джек Баррон. Солариане - Норман Ричард Спинрад

все-таки не сумасшедший полковник, – подумал он, – а богатый, ну скажем, психолог с большими и неприкаянными деньгами, решивший, что его миссия – доказать миру, что черные люди не более глупые, чем белые? В любом случае на этот раз Винс дал маху. От всего этого дерьма не так уж и много пользы. Лучше всего подойдет читателям “Нэйшнл Инквайрер”. Что ж… как ни крути, а блистать три недели подряд даже мне не под силу».

– И это все, что вам известно, мистер Франклин? Вы продали свою дочь за пятьсот тысяч долларов посреднику, работающему на неизвестного лично вам безумного ученого, вознамерившегося поставить странный социологический эксперимент? – Тут Джек сделал паузу, пытаясь прикинуть в уме время до окончания программы, ожидая сигнала на суфлере «60 CЕКУНД» – тогда Винс представит ему полный экран.

– Хэй-хо, одну минутку! – воскликнул Франклин. – Я хочу вернуть свою дочь! Помоги мне вернуть ее! Послушай, старый добрый Джек, я знаю, что совершил большую ошибку, и именно поэтому хочу вернуть свою дочь. – Вспыхнула надпись «60 CЕКУНД», но Винс не смог прервать Франклина посреди тирады – это выглядело бы плохо; Джеку предстояло с кондачка изобрести способ заткнуть гостя эфира. – Вот почему я тебе позвонил – тот, кто ее у меня купил, наверное, сумасшедший… а я не хочу, чтобы моя дочь была в руках какого-то вшивого психа – особенно теперь, когда у меня есть денежки, чтобы достойно вырастить ее. Эй, Джек, помоги мне…

– К сожалению, у нас мало времени, – наконец сумел ввернуть Баррон, давая знак Винсу постепенно «заглушать» Франклина.

– Да, но… а как же Тесси, старый добрый Джек? – сказал сердитый голос Франклина, в то время как телесуфлер показывал «30 CЕКУНД». Джек заметил, что похмелье у бедолаги переходит в воинственную фазу – и поблагодарил богов за то, что время эфира истекло как раз в нужный момент. – Я не хотел… Я имею в виду, может быть, я был немного пьян, когда согласился, и не знал, что делаю. Да, верно, я был неспособен понять… нельзя же винить человека в таком состоянии…

Винс, возможно, опасаясь, что Франклин вот-вот взорвется, прервал его и предоставил Баррону весь экран.

– Время вышло, мистер Франклин, – сказал Джек (к счастью!), – но я буду здесь снова, на следующей неделе, код города двести двенадцать, девять-шесть-девять-шесть-девять-шесть-девять… и тогда вы сможете позвонить мне еще раз, и у вас будет такой же шанс, как у любого мужчины, женщины или ребенка в Соединенных Штатах (черт бы их всех побрал!) принять участие в делах… Жука Джека Баррона!

Наконец-то светящийся знак возвестил конец передачи. Баррон сердито нажал кнопку интеркома. Его первым порывом было наорать на своего помощника. Винс за стеклянной стеной диспетчерской сделался маленьким и скромным с виду – словно кокер-спаниель, оставивший «подарочек» на ковре и ожидающий возмездия.

– Это не моя вина, Джек, уверяю тебя! – сказал он. – На тестовом прослушивании парень прекрасно смотрелся – этакий пасторальный старичок-негр, бессвязно лопочущий о том, что времена работорговли, дескать, не прошли. Это последний раз, когда я передаю тебе такой материал – честное бойскаутское. Эй, ты же не думаешь, что за его чушью стоит что-то серьезное, правда?

«Не один Винс виноват, – подумал Джек. – Весь этот вечер я и сам не в форме».

– Даже если и стоит, – ответил он утомленным голосом, – пускай этим случаем займутся в «Нэйшнл Инквайрер» или в полиции штата Миссисипи, если ребятки захотят почесаться. Давай забудем обо всем этом, Винс, пойдем домой и выпьем как следует. В конце концов, можно позволить себе время от времени поработать спустя рукава, не так ли?

«Ага, конечно, – добавил Джек про себя. – Теперь, если хочешь оставаться в фаворе у Говардса, только такая работенка и предстоит. Два блестящих острых эфира против Фонда, и вот теперь – шестьдесят минут глупых разговорчиков… и ничего более».

Он встал, чувствуя, как трусы и брюки прилипли к вспотевшей заднице, и почувствовал странную неудовлетворенность. Воспоминание о приливе адреналина, сопровождавшем его смертельную дуэль с Бенни Говардсом, на контрасте с тщетностью сегодняшнего эфира наполнило его острой ностальгией. Никогда ему больше не играть по-крупному, в реальные игры власти… никогда. «В такие дни, – с горечью подумал он, – впору задумываться, а что меня вообще привлекло в этой чертовой работе. Возможно, есть что-то более приятное, чем быть телезвездой…»

* * *

– Можешь не говорить, Сара, я и сам знаю. Я знаю, что сегодня вечером растратил эфир впустую, – сказал Джек Баррон, расстегивая пиджак и падая на ковер рядом с креслом Сары. Он полез в карман, достал пачку «Акапулько Голдс», сунул сигарету в зубы и погонял туда-сюда дым, пока Сара созерцала его с невыразительным лицом. – Давненько я такой пустой муры не нагонял.

– Как по мне, часть о Стрип-Сити была интересной, – сказала она с глупой, приводящей в ярость искренностью. – Но тот сумасшедший, что вышел на тебя под конец…

– Лучше не упоминай этого парня, – сказал Баррон. – Я знаю, что ты имеешь в виду, и мне невыносимо это слышать. Да-да, в курсе – сегодняшнее шоу было похоже на беззубый музыкальный вечер с Чабби Чекером, и…

– Но я не имела в виду ничего подобного. Что с тобой, Джек?

«Да, что на тебя нашло, чувак? – задумался Баррон. – Сарочка просто пытается тебя как-то подбодрить, а ты набрасываешься на нее, будто чертов параноик. Да ладно, чувак, у тебя и раньше были плохие выступления, десятки раз, и ты никогда не волновался так, как сегодня вечером. Успокойся, ради бога!»

Он встал на колени, вытянул руки, притянул лицо Сары к себе и поцеловал ее. Их губы задержались друг на друге дольше, чем обязывала простая мимолетная ласка, но Джек не ощутил в себе азарта. «Ужасно, – подумал он. – Я сам не свой с тех пор, как узнал, что кто-то убил Мардж Хеннеринг. Кто-то… ну да, конечно! У “кого-то” по имени Бенни Говардс есть моя подпись на листе бумаги; он думает, что он мой хозяин, – и, возможно, он прав. Он убивает Хеннеринга, потому что этот лох узнает какой-то гребаный секрет Фонда, до дрожи его испугавший… пугает этим Говардса до чертиков… а что может до чертиков испугать Бенедикта Говардса? Боже, но я ведь и так знаю! Единственное, что напугало Бенни, – то, что я могу узнать, в чем секрет его технологии бессмертия. Вот что выведал Хеннеринг – и за это его убили. И этот негодяй Говардс делает все возможное, чтобы заставить меня лечь под нож его мясников».

Баррон упал на пол и сделал еще одну