Жук Джек Баррон. Солариане - Норман Ричард Спинрад

и желание жить и обладать ею с новой силой вспыхнуло в нем. «Господи, как приятно, – подумал он, – моя женщина в моих объятиях в ночь перед битвой… я никогда не чувствовал ничего лучше».

– Ешь, пей и занимайся любовью, – прошептал он ей на ухо, – ибо завтра мы умрем…

Эти слова прозвучали куда серьезнее, чем Джек планировал.

– Что ты теперь надумал? – спросила она, почти игриво отстраняясь.

– Надумал хорошенько с тобой покувыркаться, – сказал он. – Но сначала мне нужно позвонить Люку и попросить его разыскать для меня Генри Джорджа Франклина. Потом придется сесть на самолет до Миссисипи, как я и сказал Говардсу. Меня не будет всего пару дней, и если кто-нибудь спросит тебя обо мне, говори, что не знаешь, где я. Я хочу, чтобы все осталось исключительно между тобой, мной, Люком и стариком Генри Джорджем.

– И Бенедиктом Говардсом, – напомнила Сара. – Береги себя, Джек. Прошу, будь очень осторожен.

– Я только рад, что этот ублюдок знает, куда я направляюсь, – сказал Баррон. – Наглядно покажу ему, что все его угрозы для меня – пустой звук. Не переживай за меня, крошка. Я буду в вотчине Люка, не забывай об этом. Там, где меня все зовут «белым ниггером». Даю тебе слово, что буду держаться подальше от темных переулков – и Бенни не посмеет ничего предпринять против гостя губернатора.

Глава 13

«Эверс, штат Миссисипи, – подумал Джек Баррон, когда колеса самолета коснулись взлетно-посадочной полосы. – Ого, прошло много времени с тех пор, как я в последний раз прилетал сюда – на инаугурацию Люка на пост губернатора, ко всем знакомым лицам эпохи Беркли, Лос-Анджелеса и Нью-Йорка… Все чернокожие мини-большевики разом налетели на Эверс, как мухи на мед, когда черный наконец-то одержал победу в Миссисипи. Но Эверса тогда еще не было: он был всего лишь частью программы Люка «Новая столица – для нашего нового Миссисипи».

Да, так со всеми банановыми республиками: сперва – сто миллионов долларов на новую столицу, а потом, пять лет спустя, Люк запрашивает федеральную помощь, чтобы вернуть бюджет штата в приемлемое русло – поскольку Миссисипи на грани банкротства. «Хлеба и зрелищ» – вот под каким лозунгом Борцы за социальную справедливость овладели штатом; зрелищ было уготовано много, а хлеба нашлось – на пару крошек. Так оно и будет впредь продолжаться – если только…

«Будь скромен, Баррон, – сказал он себе, когда самолет подрулил к большому терминалу аэропорта в виде распростертых птичьих крыльев; в Эверсе все, что не являлось хижиной из деревянных поддонов, листов гофрированного железа и списанных магазинных вывесок, казалось предметом архитектурного искусства с пылу с жару со Всемирной выставки. – Не стоит думать о таких вещах здесь, в опасной близости от Люка и его пропаганды. Конечно, мне надоело цацкаться с Говардсом со товарищи, но и играть в Наполеона ни к чему».

Когда самолет приблизился к терминалу, Баррон увидел толпу, клубящуюся у здания – тысячи этак две оборванных чернокожих жителей трущоб, размахивающих десятками табличек с граффити. Что там было написано, Джек не мог разобрать. У «Кадиллака» самой последней модели высадилась делегация журналистов и фотографов. Казалось странным то, что в серое пасмурное утро все мужчины и женщины носили темные очки.

Самолет остановился, дверь открылась, и вперед выдвинулась лесенка старого образца, затем в дверях произошел короткий, но оживленный спор между стюардессой и кем-то, стоящим снаружи. Двое мужчин из полиции штата Миссисипи, разодетые и напыщенные, как все белые расистские южные полицейские, но притом – черные, как пресловутый пиковый туз, вошли в самолет и неуклюже побрели по проходу, очевидно, наслаждаясь тем эффектом, какой производили на белых пассажиров.

– Миста Баррон, – сказал самый высокий из них тоном, при определенных поблажках сходящим за официальный, когда оба молодчика встали у его кресла, – па-а-апрашу вас за нами проследовать.

– Эй, что еще за история? – спросил Джек. – Вы меня случайно не арестовываете? Да вы с ума сошли. Я свяжусь с губернатором Грином и…

Полицейский пониже рассмеялся по-панибратски.

– Не волнуйся, друг, – сказал он. Очевидно, этот тип был поважнее своего коллеги. – Начальник все знает. Никакого ареста, ты чего. Мы тебе еще красную дорожку постелили тут, господин Белый Негритос.

«О, Господи, – подумал Баррон, вставая и следуя за двумя полицейскими по проходу под ворчание пассажиров, которым, очевидно, было предписано оставаться на борту вплоть до высадки важного гостя. – Этого еще не хватало. У Люка в запасе было всего двенадцать часов – не мог же он организовать все так быстро. Даже Расторопному Люку такое не под силу… разве что он давно все заготовил и просто ждал удобного момента. Сукин сын! Копы, зеваки, новый “Кадиллак”, пресса… Нет-нет, только не это. Иисус Христос на велике!»

Как только он ступил на ступеньки трапа в прохладный утренний воздух, по глазам ему ударили слепящие вспышки. Толпа завела песнь – очевидно, заученную заранее:

– Жук Джек Баррон! Жук Джек Баррон! Жук Джек Баррон!..

Прищурившись, чтобы защититься от прерывистых вспышек, Баррон сумел прочитать надписи на плакатах в руках встречающих. Сперва, конечно, в глаза бросились картинки – распечатанные кадры из заставки шоу, где он величаво стоит на фоне психоделических узоров, украшающих дальнюю стену студии, под кричаще-красными буквами, слагающими название шоу; его старые черно-белые снимки с надписью «Джек Баррон» сверху (белыми литерами) и «Белый Негритос» снизу (черными литерами). Тут же он приметил и значки с его улыбающимся лицом, с глазами, скрытыми за черными солнцезащитными очками «Рей-Бен». На значках надписей, насколько он мог видеть, не было – да они и не требовались.

– Жук Джек Баррон – белый негритос! Жук Джек Баррон – белый негритос! Жук Джек Баррон…

Спускаясь по лестнице, Джек увидел ожидающего его Люка в окружении охраны. На одном из лацканов пиджака Грина красовалось аж два значка… и к тому же он носил черные очки.

– Господи, – простонал Джек, застыв у подножия трапа. Черные очки, «белый негритос» и все остальное счастье – да, здорово этот сучий манипулятор придумал!

– Добро пожаловать в Нью-Миссисипи, – ухмыльнулся Люк, когда Баррон встал к нему вплотную, посреди моря магниевых вспышек.

– Люк, какого…

– Не бузи, приятель! Тут тебя любят! – прошептал ему на ухо Люк, полез в карман и извлек на свет божий… еще одну пару солнцезащитных очков. Прежде чем Джек успел его остановить, он напялил их на него, ухмыльнулся, приобнял почетного гостя за плечи – и частота вспышек будто удвоилась, если не утроилась. Согревающие лучи телевизионных прожекторов окутали сцену, и хорошо обученная толпа стала скандировать еще громче:

– Жук