Жук Джек Баррон. Солариане - Норман Ричард Спинрад

тона! – возмущенно воскликнул Генри Джордж Франклин. – Я же не сутенеру какому-нибудь ее продал, а очень элегантному на вид белому парню… Он сказал мне, что позаботится о ней, очень хорошо накормит и оденет ее как барышню, а также даст ей хорошее образование. Он заставил меня поверить, что я буду плохим отцом, если не позволю ему предоставить моей дочурке те же преимущества, какие есть у дочерей белых… и вдобавок ко всему он дал мне пятьсот крепеньких!..

«Может ли это быть правдой? – задавался вопросом Джек. – Допустим, в деле замешана одна из тех нелегальных организаций, что поставляют детишек бесплодным богачам? Да ну… подобные организации ищут белых младенцев, а не семилетних негритянских девочек. Пятьсот крепеньких… пятьсот долларов, значит? Цена младенца от белых англосаксонских протестантов на черном рынке не может быть намного выше этой суммы. Так как же любая нелегальная организация, у которой все в порядке с мозгами, собирается отбить затраты в пятьсот долларов за гребаную семилетнюю чернокожую девчонку?

– Пятьсот долларов – это большие деньги, – сказал Баррон, – однако я…

– Пятьсот долларов? – возопил Франклин. – Здрасьте! Ты за кого меня принимаешь, а, дружище Джек? Продать свою кровь и плоть за пятьсот долларов?.. Я ведь ясно сказал тебе – пятьсот крепеньких. Пятьсот тысяч долларов.

– Франк… ты хочешь заставить нас поверить, что кто-то купил твою дочь за пятьсот тысяч долларов? – в ироничном тоне уточнил Джек в тот момент, когда телесуфлер объявил пять минут до начала рекламы. – При всем уважении к вам, мистер… как вы думаете, кто-то захотел настолько позаботиться о вашей дочери – или о чьей-либо дочери в принципе, раз уж на то пошло, – что захотел заплатить пятьсот тысяч долларов… наличными?

– Я ничего не знаю, Джек. Я всего лишь бедный парень – не очень умный к тому же. А вот ты – мужик умный, ты – важный мужик, дружище Джек. Так что лучше это ты скажи мне, почему какой-то белый парень ведет себя как готовый пациент дурки и отваливает мне пятьсот крепеньких стодолларовыми купюрами, уложенными в чемоданчик, за никчемную мою дочурку? Я ж был беднее крысы, сечешь? Никогда в жизни столько денег не видел – и не ожидаю увидеть еще раз. Конечно, я думал, что этот парень сумасшедший, но деньги у него оказались вполне реальные – и когда безумец вручает тебе чемодан, полный денег, ну разве ж ты схватишь его за руку и скажешь: «Чувак, ты ведешь себя как псих, отдавая мне все эти прекрасные денежки»? В такой момент если на что-то и надеешься, то только на то, что он и дальше будет чудить – то бишь отдаст денежки и позабудет твой адрес к чертям собачьим.

Несколько факторов (парень слишком пьян, чтобы изобрести такую выдумку; слишком рьяно обороняется; пропущен через фильтр Винса – не говоря уже об этом его щегольском пиджачке и о дорогущем телевизоре в интерьере нищенского барака… там на фоне еще и настоящий музыкальный автомат просматривался, а это уже минимум тысяча долларов) указывали Джеку на то, что Генри Джордж Франклин говорит искренне. Какой-то богатей с туманными намерениями купил у него дочь за очень большую сумму, а этот черный дуб оказался достаточно глупым, чтобы заключить сделку. Кто может стоять за этим? Возможно, какой-нибудь сумасшедший полковник, у которого денег куры не клюют – этакий персонаж прямиком из книжек Фланнери О’Коннор, все еще одевающийся по вычурной моде времен Конфедерации и не признающий Тринадцатую поправку… Он покупает ребенка у этого идиота, подмазав дело алкоголем, – и продает ее с неизбежным убытком клике торговцев детьми, просто чтобы иметь возможность сказать, что он поддерживает традицию торговли «черным деревом»… огромные денежные потери – просто чтобы гарантировать: торговля черными рабами будет продолжаться. Франклин, конечно же, оскорбился – и теперь хочет призвать зарвавшегося сукина сына к порядку, а заодно и денежки сохранить, ежели вдруг получится. Истинно американская готика, чтоб Старый Джо из-за него наделал себе в штаны, отложил кучу как раз размером с франклинов воротник.

Звучит как бред, не так ли?

– Этот парень, которому, по вашим словам, вы продали свою дочь, как он выглядел? – спросил Джек, когда Винс предоставил старому черному мужчине три четверти экрана.

– А какая разница? Просто какой-то прилично одетый беложопый с понтом на морде… эти беложопые – они ж все на одно лицо, замечал, Джек? Ну, вообще, погоди-ка… ну да, он, конечно, был весь такой представительный, но я тогда подумал: «Этот паренечек точно на кого-то другого работает»… что-то вроде английского дворецкого… интересные дела… интересные…

– Посредник? – предположил Баррон, когда телесуфлер объявил: «3 МИНУТЫ».

– Посредник, да. Когда он дал мне все эти деньги, у меня не было впечатления, что это его кровные. Не так он с этим чемоданчиком обращался, будто это его кровные. Даже если ты сам старый Рокфеллер – ты должен что-то чувствовать, тебе должно быть где-то больно, когда ты отдаешь пятьсот крепеньких из своих собственных денег такому парню, как я. Нет, не его это крепенькие были. Он работал на кого-то другого, это точно.

– Вопрос в том, на кого? – сказал Баррон, задаваясь вопросом, какие мотивы могут быть у парня для такого поступка. За всем этим должен был стоять Фу Манчи или сам доктор Сивана… или, что более вероятно, какой-нибудь отвратительный извращенный старый чудак с фетишем на маленьких черных девочек… ох ты ж!

– Он рассказал вам, почему захотел купить вашу дочь? – спросил Джек, в то время как телесуфлер немилосердно объявил «2 МИНУТЫ». «Черт, – подумал он, – и как мне из этого разговора выкрутиться? Как логично завершить его, а не оборвать?»

– Что-то вроде «социологического эксперимента», Джек. Я-то не совсем понял, о чем он говорил. Речь шла о человечестве, окружающей среде и случайно выбранных людях. Он хотел скрестить черных детей с белыми, предоставив им те же возможности и такое же образование, как если бы они родились белыми, отправить их учиться в одну школу и все такое прочее… чтобы увидеть, кто из них самый способный. Тот белый говорил, что нужно доказать, будто черные – такие же способные, как и белые, и я должен принять предложение ради блага таких, как я, ну прямо по методичке нашего нового губернатора Грина… ну и, конечно же, ради будущего моей маленькой Тесси, дочки моей… ну и ради хреновой горы денег, понимаешь…

Баррон трижды нажал левую педаль, и Винс предоставил ему три четверти экрана для финальной сцены, в то время как телесуфлер объявил «90 секунд». «Может быть,