Гордость. Вера. Верность - Кирилл Малышев

Шли годы. Старые порядки постепенно стирались из памяти. Со временем езист стал самым уважаемым человеком каждого поселения, тем, от кого исходит божественная истина. Ему кланялись на улицах и, столкнувшись в узком переулке, уступали дорогу. Во многих сёлах священнослужитель был не только проповедником, но и судьёй, а порой и деревенским старостой.

Благочестивый мужчина в белых одеждах был спутником каждого радонца на протяжении всей жизни. Он присутствовал при рождении, на первой службе в храме, на свадьбе, при посвящении детей в заревитство и, наконец, при смерти в пламени ильда. Каждую шестицу каждой недели каждый человек в Великом княжестве приходил в храм, чтобы послушать зикурию и получить наставление.

Езисты никогда не забывали о своей цели, и их неустанный труд принёс плоды. Ослушаться совета священнослужителя стало немыслимо – настолько слилась его фигура с образом Владыки в умах людей. Что сказал езист – то молвил Зарог. А кто осмелится противиться грозному богу?

Этим религиозным воинством нужно было управлять. Так появился Зелла́рий – совет, состоящий из езистов семи главных городов Радонии: И́зборова, Старо́ва, Зме́жда, Ярду́ма, Озёрска, Сре́дня и Вы́шеня. На нём избирался архиезист – духовный глава государства. Назначаемый пожизненно, он получал в управление Великий храм столицы и становился верховным владыкой, подчиняющимся только князю и всевидящему Зарогу.

Ведая радоградским святилищем, он окормлял высшую знать страны: бояр и князя с семьёй, давая им мудрые советы и наставления. Таким образом, архиезист не только сосредоточил в своих руках религиозную власть, но и приобрёл значительное политическое влияние, воздействуя на умы важнейших людей Радонии.

Естественно, многие стремились занять этот высокий пост, что со временем превратило Зелларий в место, где плелись изощрённые интриги. Архиезист, который в конечном итоге достигал главенства благодаря этим коварным играм, часто оказывался не самым праведным человеком, а скорее самым хитрым, изворотливым и беспринципным.

Однако избранный глава заревитства, несмотря на свои многочисленные пороки, был обязан поддерживать благонравный вид. Он должен был проявлять себя как воплощение святости в глазах подданных. Не имело значения, обладал ли он какими-либо добродетелями на самом деле – важно было лишь убедительно демонстрировать их.

Со временем в священный город-храм потянулись сотни и тысячи тщеславных, ушлых людей, желавших использовать религию как способ подняться над бедностью, бесславьем и нищетой. Вера для них была лишь инструментом достижения своих личных целей. И через десяток лет храмы Радонии наводнили езисты, которые сами не веровали в то, что проповедовали. Они по-прежнему заключали браки, посвящали детей в заревитство, руководили свершением ильдов. Только теперь слуги Зарога делали это не бесплатно.

Степенные мужчины в белых одеждах продолжали выполнять обязанности судей, но чаша правосудия всё чаще склонялась в сторону того, кто имел более толстый кошель. С алистомелей по-прежнему проповедовались истины, описанные в Зикрелате, только теперь толковали их так, как было выгодно толкователю.

На заре Великого княжества сотни истово верующих езистов построили настолько крепкий религиозный фундамент, что даже по прошествии веков люди видели в этих новых, предприимчивых священнослужителях посланников Владыки. Они так же безоговорочно подчинялись и верили им. И несли деньги.

Панкратий, по рождению названный Глебом, родился в небогатой семье ротинецких трактирщиков. Отец, даром поивший местного езиста, умудрился уговорить его написать прошение в Зелатар о принятии мальчонки на обучение. Хилый, слабый Глеб не годился ни в дружину, ни в охотники, ни в землепашцы. Счёт тоже давался ему с трудом, поэтому отцовское дело не сулило парнишке успешного будущего.

Езист, рассчитывающий и дальше пить бесплатно, просьбу кабатчика выполнил. Его письмо попало в нужные руки, и юного доходягу взяли в ученики.

Мальчик вцепился в представившуюся возможность крепко, как щука в плотву. Он был усерден и внимателен.

Завершив обучение, Глеб стремительно продвигался по службе. К двадцати годам он достиг высокого поста: стал священнослужителем в родном Ротинце – крупном городе-крепости на востоке Радонии. Приняв в ведение храм, он по религиозной традиции сменил имя и был наречён Панкратием. На тот момент сын кабатчика был самым молодым главой городского святилища за всю историю государства.

Причины его стремительного взлёта остаются загадкой. Но было ясно одно: Панкратий всегда отличался исключительной услужливостью и умел быть полезным каждому. Он нутром чувствовал, кому следует угодить. Это качество помогало ему находить верных союзников и пользоваться их поддержкой.

На должности ротинецкого езиста Панкратий не задержался. После десяти лет, проведённых там, святой Зилларий назначил его архиезистом. Удачливый священнослужитель покинул город-крепость за два года до ханатского нашествия и с тех пор больше не видел своих родителей. Насколько ему было известно, его отец и мать были убиты после взятия города ханом.

Предыдущий глава заревитства, светлейший Тара́сий, был глубоко уважаемым и истово верующим человеком. Он решительно боролся с пороками, подобно ржавчине разъедающими религиозную среду, и объявил войну взяточничеству среди настоятелей храмов. Архиезист запретил им принимать деньги от прихожан, а тех, кого уличили в корыстолюбии, лишал сана и изгонял из общины.

А когда выяснилось, что езисты Рудя́нска и Старо́ва, вопреки запретам, за плату разрешали проведение языческих обрядов в своих владениях, Тарасий пришёл в ярость. Он не только лишил сана этих влиятельных священнослужителей, но и конфисковал их имущество, которое, как оказалось, было весьма значительным. Этот шаг стал символом его непримиримой борьбы за чистоту веры.

Однако прошли те времена, когда заревитство жило одной лишь духовной пищей. Эти меры вызвали ожесточённое сопротивление духовенства по всей Радонии, привыкшего к сытой, обеспеченной жизни. Святой Зилларий почувствовал в такой принципиальности угрозу – и вскоре Тарасий был развенчан решением совета.

Среди сановников распространили слух, что архиезист пристрастился к курению болотных трав, предназначенных для сжигания на службах, и ослабел умом, срамя Владыку перед паствой во время зикурий.

Все сделали вид, что поверили в это, и выдохнули с облегчением. Более никто не станет мешать езистам служить Зарогу так, как им самим хотелось. Сначала святое воинство победило внешнего врага – язычников. Теперь оно научилось расправляться с внутренними.

Тарасий был подвергнут всеобщему осуждению. Его лишили всех прав и изгнали из езистолата Великого храма, где он жил в скромности. Панкратий помнил, как после прибытия в Радоград он часто видел своего предшественника, просящего милостыню у ворот детинца. Когда-то великий духовный владыка превратился в грязного оборванца, который теперь и вправду выглядел как умалишённый.

Из этой истории молодой архиезист вынес для себя важный урок. Он осознал, что не имеет значения, грешен ты или праведен, добр или зол. Наличие пороков,