Гордость. Вера. Верность - Кирилл Малышев

Владимир лежал неподвижно, его грудь едва заметно вздымалась и опускалась, а бледное лицо было покрыто испариной. Дружинный лекарь, Лучезар – высокий мужчина с седыми волосами и бородой, внимательно осматривал его. Руки аккуратно ощупывали тело, проверяя дыхание и сердцебиение. В уставших глазах читалась тревога.

– Сейчас тяжело сказать что-либо точно, – медленно ответил он Илье. – Наберитесь терпения.

Тысячник с мрачным выражением стоял у входа в шатёр, скрестив руки на груди. Его взгляд был неподвижен, а губы сжаты в тонкую линию.

Ярослав, нахмурившись, сидел на скамье у стены, из-под полуопущенных век разглядывая сложенные на коленях руки.

Погружённый в задумчивость Драгомир замер в стороне, рядом с побледневшим Святославом.

Время тянулось медленно, минуты казались часами. Всем чудилось, что они провели в этом шатре целую вечность.

Князя с кинжалом в груди обнаружили, прибежав на крики Тимохи. Новость о нападении на Владимира мигом разнеслась среди дружины. Тут же доложили Илье. Он, понимая всю серьёзность происшедшего, немедля отправил за Ярославом и Драгомиром. Командующего перенесли в шатёр, после чего о случившемся рассказали Ладе и Святославу.

– Да говори ты уже! – повысил голос Илья. – Хоть что-то ты ведь можешь сообщить!

Лучезар почесал скрюченными пальцами подбородок и, не отрывая глаз от тела, задумчиво произнёс:

– Ну, он точно жив.

Одновременный вздох облегчения всех присутствующих пронёсся под матерчатым потолком. Лада зарыдала с новой силой.

– Но оправится ли и как скоро – одному Владыке ведомо. Убийца явно метил в сердце, но достичь желаемого ему не удалось. Удар был совершён на скорую руку, недостаточно сильно. Лезвие пробило лёгкий доспех, одежду и застряло между рёбер.

Присутствующие обменялись напряжёнными взглядами.

– Что теперь будет? – хмуро осведомился Ярослав.

– Ты о чём это? – не понял Илья.

– Обо всём. Об осаде. Владимир лежит без движения. Неизвестно, встанет ли. А ещё вчера лёд меряли. Он всего полтора десятка вершков в толщину, а две недели назад с полсажени был! Вдоль левого берега уже проталина шагов на пятьдесят. На землю просто так не сойти! Ещё неделя – больше Радонь не будет стоять! По-хорошему – уже сейчас надо бы лагерь снимать. Иначе погубим людей.

– Так, – грубо осёк его Илья. – Когда лагерь снимать – не твоего ума дело! Стоял и стоять будет! – и, скривившись от собственной грубости, добавил уже мягче: – А вот подумать нам надобно о другом. Первое, что стоит сделать – это успокоить дружину. Давай, Ярослав, проедь по лагерям, оповести всех, что князь жив. Подробностей никаких не говори. Просто: "Жив, и всё". Да сотников собери и наказ дай, чтоб порядок держали. Не хватало нам смуты в собственном стане.

– Хорошо, – тысячник кивнул и вышел из шатра.

Он был рад распоряжению княжеского воеводы. Находиться в этой тягостной обстановке было для него невыносимо. Проводив товарища взглядом, Илья подошёл к топчану и взглянул в лицо Владимира.

– Он очень бледен.

– Ещё бы, – согласился лекарь. – Командующий потерял много крови. Хвала Владыке, что он вообще дышит.

– Выяснили, кто совершил покушение? – подал голос Драгомир.

Илья виновато опустил голову.

– Да, – тихо ответил он. – Егор. Из моей тысячи. – И, подняв глаза, посмотрел по очереди на Ладу и Святослава. – Простите. Не уберёг. Коли очнётся… тьфу! Когда очнётся князь – я приму любое наказание!

– Да брось ты. Наказание… – махнул рукой ярдумец. – У нас половина войска – люди Роговолда. Говорил я ему, – мужчина кивнул на неподвижно лежащего племянника. – Не ходи один, без стражи. Так его разве убедишь! “Какой пример я подам дружине, коли буду показывать, что чего-то боюсь в собственном стане!” Что тут скажешь, молодость…

Святослав, сидя неподалёку от топчана, был бледен. Грудь его была залита кровью. Рында прибежал к шатру одним из первых. Он так спешил, что по дороге упал и разбил о лёд нос.

– Кто рассказал, что это был Егор? – прижимая к лицу платок, гнусаво спросил он, обращаясь к Илье.

– Роман, заключённый.

– Это бывший воевода Роговолда? – уточнил Драгомир.

– Да, он. Владимир к нему приходил. А Егор в тот день сторожил шатёр, служивший темницей. Вот так всё и случилось.

– А зачем он к нему приходил? – не понял рында.

– Да кто его знает, зачем. Роман этот не говорит ничего. Только: “Егор, олух криворукий, напал”, – да и всё.

– А если тряхнуть его как следует, да и вызнать ещё что-нибудь? – не унимался Святослав.

Мальчик не плакал. Он явно был зол и говорил резко, отрывисто.

– Поздно трясти его, – махнул рукой воевода. – Он сегодня-завтра сам перед Зарогом предстанет. Плох совсем. Хоть убей – не пойму, зачем князь его с собой повёз! Как по мне – дурная была затея.

– Ну-ну, – неожиданно грубо осёк его рында. – Ты язык-то попридержи! Дурная или нет – не тебе судить. Авось, командующий не глупее тебя! Ты лучше бы, вместо того чтобы рассуждать о его решениях, за людьми своими глядел. Тогда и беды, может быть, не случилось бы!

Воевода поднял глаза на мальчика, удивлённый его тоном, но смолчал. Илья чувствовал, что на нём есть вина, поэтому не стал оправдываться.

– Пойду, погляжу, что вокруг шатра творится, – произнёс Драгомир. – А то, постояв с вами, скоро сам рядом с ним лягу.

– Ступай, – кивнул Илья. – Да только будь добр, далеко не уходи. Вдруг что случится.

Ярдумец коротко кивнул и, резко, по-военному развернувшись, вышел из шатра, громко стуча каблуками. Внутри остались только Илья, Лада и Святослав.

Под матерчатой крышей стало совсем тихо, лишь девушка негромко всхлипывала. Она подползла на коленях к голове Владимира и, дрожащими ладонями, принялась нежно гладить его лицо.

– Милый мой… Любимый… Душегубец проклятый, накажи его Зарог! – причитала Лада, давясь слезами.

От женского плача на сердце у остальных стало тяжело. Илья шумно выдохнул, сокрушённо покачав головой.

– Эх, был бы я рядом! – сквозь зубы процедил он. – Я б его голыми руками удушил…

– Да, жалко, что тебя не было рядом… – с издёвкой хмыкнул Святослав.

Воевода недоумённо повернулся к нему.

– Что ты хочешь сказать? – подняв брови, спросил он. – Ты винишь меня в произошедшем? Намекаешь, что всё случилось из-за меня?

– Я хочу сказать, что ты – его правая рука, – выпрямившись перед ним, бросил оруженосец. – И первый из тех, кто должен отвечать за его безопасность! А у тебя под носом командующего чуть не убили! Твой же дружинник!

– Я с себя вины не снимаю, но… – растерялся от таких слов Илья.

– Что «но»? – рында сделал шаг к нему. – Отказался он от стражи – и что? Не знаешь,