Егерь. Охота - Николай Скиба

И я обрушил всё разом.

Смертельный дождь посыпался на врагов. Медведь захрипел, когда одно из десятков лезвий распороло ему горло — кровь хлынула фонтаном. Два последних зверолова упали, даже не поняв, что мертвы. Две гарпии ничком упали на землю.

Крагнор взвыл — лезвие полоснуло его по плечу, несмотря на водяную защитную стену. Радонеж едва увернулся, воздушный клинок прошёл в волоске от его шеи.

Три секунды урагана смерти.

Половина врагов — мертва.

Но цена…

Тело разорвало изнутри. Кожа разошлась тысячью порезов, кровь хлынула изо рта. Упал на камни как подбитая птица, мир поплыл перед глазами.

Переборщил. Убил себя.

Кожа пошла трещинами — сотни мелких порезов покрыли руки, грудь, лицо. Тысячи капилляров лопнули одновременно, и кровь хлынула изо всех пор.

Я рухнул на лёд.

Не мог пошевелиться. Не мог дышать. Тело горело так, словно меня облили кислотой.

Радонеж медленно поднялся. На его лице была царапина — один из моих клинков прошёл слишком близко.

— Впечатляюще, — сказал он, вытирая кровь. — Такой сильный навык. Не думал, что у тебя хватит силы воли его выдержать. Ты заимствуешь способности зверей…

Крагнор тоже встал, держась за раненое плечо.

Я ничего не смог изменить…

Чёрт.

— Знаешь что, парень, — Радонеж подошёл ко мне и присел на корточки рядом. — Ты меня заинтриговал. Такая сила, такая ярость… Моя милая девочка Эрика была бы в восторге. Жаль, что ты, похоже, используешь только навыки своей Альфы, поскольку она сильна. А вот у других ещё не научился забирать, да? Слабак.

Что? Это возможно?

Я попытался что-то сказать, но из горла вырвался только хрип.

— Вот что я тебе предложу, — друид наклонился ближе. — Служи нам. Стань частью Семёрки. Я залечу твои раны, спасу твоих тварей, и ты получишь силу, о которой даже не мечтал.

Его взгляд скользнул к Лане.

— А если откажешься… — он медленно поднялся, — то сначала я убью эту старуху. Потом твоего дружка. Потом добью твоих зверюшек. И только в самом конце — тебя. Посмотришь, как я вскрываю горло каждому, кто бился на твоей стороне?

Я лежал и не слушал этого психопата.

Я смотрел на Афину.

Она лежала в луже собственной крови, её огромное тело было неестественно скручено. Грудная клетка поднималась рвано и судорожно — каждый вдох давался с мучительным усилием. Из пасти тянулась тёмная струйка, окрашивая серый камень. Внутренние кровотечения.

Воздушное лезвие разорвало лёгкие. Такую рану не перенесёт даже зверь её силы.

Её глаза были закрыты, но веки подрагивали. Связь между нами ещё теплилась — слабая искра жизни в океане агонии, которая захлёстывала мой разум волнами её боли. Каждый её вдох отзывался во мне острой болью под рёбрами. Каждое биение её сердца отдавалось в моей груди.

Девочка держится.

Но я видел правду в её замедляющемся дыхании. В том, как лапы мелко дрожали от шока. В том, как кровь уже не хлестала, а просто сочилась — давление падало.

Минуты. У неё оставались минуты. Пять, может десять? Может ещё чуть-чуть подольше, пожалуйста?

Моё сердце плакало кровью, которой больше не было в венах. Первая из моих зверей. Та, что встала между мной и смертью, когда её никто не просил. Верная до последнего вздоха.

А я даже подползти к ней не мог.

И тут меня накрыла холодная ЗВЕРИНАЯ ярость. Настоящая первозданная злость, которую я уже несколько раз чувствовал.

Я посмотрел на психопата.

— Радонеж, — сказал тихо.

Друид склонил голову, ожидая ответа на его предложение.

— Я вызываю тебя на Истинную дуэль, мразь.

Глава 19

Радонеж секунду смотрел на меня молча, потом… рассмеялся.

Даже не хмыкнул — расхохотался по-настоящему. Друид смеялся так, словно услышал лучшую шутку в своей жизни.

— Истинная дуэль? — он вытер слезы с глаз. — Серьёзно? Ты лежишь в луже собственной крови, твоя стая разбита, твоя тупая тигрица при смерти, а ты вызываешь меня на дуэль?

Крагнор тоже усмехнулся, но без веселья — просто покачал головой.

— Парень, — Радонеж присел на корточки рядом со мной, — ты не понимаешь. Дуэль уже закончена. Я победил.

Он махнул рукой, указывая на пещеру.

— Она умирает. Твои рыси еле держатся на лапах. Твой дружок истекает кровью в углу. А ты? — друид наклонился ближе. — Использовал навык, который тебе не по силам, и убил себя. А теперь решил связать нас магическими узами ритуала? Ты умрёшь быстро.

Убит Ледяной Медведь. Эволюционный индекс — D.

Доступно поглощение Тёмной Эссенции.

Внимание! Поглощение разбудит в вас «Зверя».

Поглотить?

ДА/НЕТ

Я лежал, глядя в потолок, и не мог пошевелиться. Кровь текла изо рта, сознание плыло, тело горело от разрывов изнутри.

Радонеж поднялся, отряхнул колени.

— Знаешь что, парень, я передумал. — В его голосе не осталось и следа веселья. — Такие идиоты меня не интересуют.

Он поднял руку. Воздух вокруг ладони начал сгущаться.

— Так уж и быть, убью тебя первым.

Надпись всё висела перед глазами.

Поглотить?

ДА/НЕТ

Я посмотрел на Афину.

Моя девочка умирает.

А этот психопат стоит надо мной и готовится добить нас всех.

И какой, по-вашему, должен быть ответ?

Я выдохнул.

ДА.

Что-то щёлкнуло в глубине сознания, словно спусковой крючок невидимого оружия.

Тьма ударила изнутри.

Океан первобытной ярости, накопленной от всех убитых мной сильных зверей. Волки, медведи, магические твари — все они оставили след в «Осколке порченого сердца». И теперь этот след взорвался.

Боль была невыносимой. Словно кто-то запустил мне под кожу свою руку и начал копошиться изнутри.

Кости начали ломаться и перестраиваться. Рёбра трещали со звуком ломающихся веток, удлинялись, грудная клетка расширялась, будто меня распирало.

— АААААААААААААААААААААА!

Позвоночник выгнулся дугой так сильно, что я оторвался от земли, суставы хрустели, меняя форму. Каждый позвонок смещался, находил новое место, и боль от этого была такой, что хотелось выть.

— Радонеж! — воскликнул Крагнор и в ужасе отпрянул. — Он «Зверомор»!

Кожа на руках лопнула с тошнотворным звуком разрывающейся ткани. Из разрывов хлынула горячая и вязкая чёрная субстанция. Она обожгла открытые раны, но боль была почти приятной на фоне того, что творилось с костями. Субстанция тут же затвердевала, превращаясь в нечто похожее на мех, но более плотное и металлическое. Каждая ворсинка была как проволока, каждый волосок — как иголка.

Радонеж отшатнулся, и в его глазах я увидел…

Страх.

—