Город Чудный, книга 1. Воскресшие - Ева Сталюкова

запулила грязной тряпкой в раковину. Та сбила стакан, он рассыпался злобным звоном. Зина, игравшая за столом с чайной ложкой и хлебным мякишем, насторожилась, углы ее рта поползли вниз, и Ольга зажмурилась. Когда стихло пронзительное «И-и-и-и!», Ольга первым делом заказала в интернет-магазине пластиковый детский фартук.

В комнате пришлось сделать перестановку. На ночь Ольга раздвигала диван, но не спать же на нем вдвоем, в одной постели с Зиной. Накануне Ольга разложила старое семейное кресло, в котором давным-давно никто не сидел. Оно служило пристанищем для одежды, что не сразу находила дорогу в шкаф или в корзину с грязным бельем, прятало в своих складках важные бумаги и издевательски выплевывало их Ольге прямо в разгоряченное лицо после тщетных, долгих поисков. На деревянных, когда-то полированных его подлокотниках отпечатались следы от горячих кружек, светлели пятна неизвестного происхождения, шершавились царапины. Оно было первым, что внесла Ольга после ремонта в свою квартиру на Пироговке, откуда вместе с пьяной вонью, доставшейся ей в наследство от матери, изгнала и все следы своей горемычной юности. Это кресло отдали ей Машка с Юрой миллион лет назад, а им оно досталось от Юриной бабки. И теперь Юрина бабка получила свое кресло обратно, хотя вряд ли могла бы его узнать. Механизм кресла прекрасно работал. Но раздвинуть еще и диван тесная комната не позволила, и Ольге предстояло снова привыкнуть спать на узком.

К обеду Зина успела разрисовать несколько важных бумаг на Ольгином столе, снова добралась до гигиенической помады, большую ее часть съела, остаток выковыряла и размазала по зеркалу. Уронила с подоконника книги, которые Ольга не успела дочитать (к счастью, те упали в комнату, а не в окно), и самое ужасное – испачкала подгузник. Задерживая дыхание, Ольга отмыла бабку, а потом уселась на край ванны и заревела в три ручья. Ревела тихо, безнадежно, сама для себя, а потому всласть и до упора. Зина сидела в ванне. Чтобы она не замерзла, Ольга заткнула пробку и пустила теплую воду. Когда, проревевшись, обернулась посмотреть, бабка раз за разом вытаскивала наружу растопыренные ладони и с сосредоточенным лицом наблюдала, как вода стекает между пальцами. Ольга залезла в шкафчик, достала оттуда старую пустую мыльницу и, пока Зина набирала в половинки воду, успела сварить на обед сардельки с макаронами.

К вечеру Ольга дозаказала в магазине игрушки, карандаши, подгузники для взрослых и комплект небьющейся посуды. Никита с Ольгой не разговаривал, старуху демонстративно игнорировал, из комнаты выходил только по нужде.

Каждый Зинин шаг Ольга старалась снимать на видео или, на худой конец, фотографировать. Когда бабка угомонилась и Ольга перестала переживать, что она опрокинет на себя горячий чайник, свалится с табуретки, на которую настойчиво лезла с ногами, или попросту выпадет в окно, Ольга наконец открыла свой аккаунт в сети «НаСвязи». «Сегодня очень важный день в моей жизни, – написала она. – Я долго сопротивлялась, боялась, но в итоге поняла, что лучший способ в чем-то разобраться – прожить это».

Выложив пост с фотографиями и видео, Ольга зашла в настройки и создала группу «Вернувшиеся. Забираем близких домой». Написала приветственное слово и здесь тоже разместила пост со своей страницы.

Засыпала с тяжелым сердцем: будущее виделось беспросветным. Жизнь теперь не принадлежала ей. Прощайте, поездки на выходные в соседние города и городки. Не будет больше вечерних походов в драмтеатр или городскую филармонию, разве что днем и по работе. В гостях тоже не засидишься. Воскресный кофе с горячим маковым бубликом в «Чудесах» – забудь. Ужин из ресторана заберешь по дороге с работы. На сиделку уйдет львиная доля доходов, как когда-то на няню.

И никакой личной жизни.

Зина спала беспокойно, то и дело звонко билась руками о деревянные подлокотники, что-то бормотала. Ольге было душно, узкий диван стреноживал, поэтому она раскрывалась, но сразу мерзла. Потом словно плавала у поверхности воды и смотрела сквозь нее в кафельный потолок. Желто-зеленая вода набиралась в ванну, пробка была закрыта, напор сильный, и вода все ближе и ближе подступала к краям. Ольга хотела достать пробку, но никак не могла ухватить ее скользкими пальцами, а вода поднялась уже совсем высоко, лизала гладкий округлый бортик ванны, и после каждого своего движения Ольга ждала звука потопа, обрушившегося на пол. Разбудила бабка Ольгу в семь: голова тяжелая, в висках колет, тело не слушается. Поздние ленивые утра выходных – тоже прощайте. Ольга встала и, поборов потемнение в глазах, пошла менять Зине подгузник и кормить завтраком.

Ольгина комната стремительно наполнялась Зиниными игрушками, принадлежностями, одеждой. На шкафу, который Ольга категорически запретила себе захламлять, громоздились упаковки с подгузниками. В самом шкафу пришлось освободить полку. Часть рабочего стола заняли альбомы для рисования с карандашами, пастелью, фломастерами. На бортике ванны к старой мыльнице добавилось семейство резиновых уточек и осьминог. Они поселились в самом углу, покрытые каплями, большая утка – с дырочкой в центре клюва, чтобы можно было набирать и выпускать воду. «Мама, смотри, уточка пьет! Ой, а теперь писает, мама, уточка писает!» – «Никит, ну не изо рта же она писает». – «Изо рта, изо рта!» Он быстро крутит головой, и брызги с волос летят в Ольгу, на зеркало, на блестящий полотенцесушитель, на пол.

На полу, растоптанные и широкие, стояли старые Ольгины тапочки с подмятым задником, на полотенцесушителе грелся в ожидании ситцевый халат и страшный хлопковый бюстгальтер. Их принесла Зойка, освобождая квартиру от бабкиных вещей. Поверх них, подоткнутый, чтобы не упал, лежал взрослый подгузник. Еще несколько на всякий случай хранилось в узком шкафу для полотенец. И в уборной, на вершине башни из туалетной бумаги. Никитка однажды вырос из подгузников, эти будут ждать своего случая всегда.

Ольга полила старухину голову детским шампунем, размылила по одуванчиковому пуху. Строго наказала:

– Зажмурься!

На склизком, мыльном темечке пальцы нащупали мякотку. Кожа продавливалась. Ольга осторожно, подушечками пальцев обжала край. Получался неровный круг размером с донышко стакана. От удивления отдернула руки, случайно провела по лицу, уделав и себя. Зина задрала голову и распахнула сине-серые глазища, они тут же наполнились пеной, бабка вскрикнула и стала тереть их кулаками. Что за чертовщина, думала Ольга, домывая ее дрожащими руками. От горла внутрь протянулась тонкая ледяная нить необъяснимого страха, обвила сердце, прильнула накрепко, завязалась в узел. Ольга вытерла руку, взяла телефон и сняла мякотку на видео. Вечером выложила в группу, у которой за сутки добавился лишь пяток подписчиков.

С сиделкой получилось не сразу. Первая же откликнувшаяся на объявление прискакала быстро, сказала: «С дачи». Работа, по ее словам,