Искры. Испытание Веры - Екатерина Ровская

Нуарр растерянно потер шею:

— Жарко здесь было, да? Пока я без сознания отлеживался…

Я неосознанно повторила его движение и вздохнула:

— Ты не представляешь насколько…

Парень проследил за моей рукой и побледнел как полотно:

— Ваша шея…

— Скажем так, не только ты сегодня на волосок от смерти прошел…

Нуарр сглотнул и снова кинул взгляд на мою шею. Видимо рубец действительно жуткий. Одна надежда, что со временем рассосется. Хотя об этом ли сейчас мне переживать?

— Кто это сделал? Одна из тех тварей?

Я качаю головой:

— Тот, кто их натравил…

— Ищейка?!?

Я выдыхаю нервно, вспоминая ощущение острейших зубов, безжалостно вгрызающихся в мою шею, и резко поднимаюсь на ноги. Не время переживаниям предаваться. Мужики сейчас раненых принесут, а у меня почти ничего не готово!

Иду и начинаю собирать необходимые вещи. Продукты, что пригодятся для ужина в небольшое ведерко складываю. Надо торопиться.

— Я с вами…

Тут же оборачиваюсь:

— Еще чего! Тебя только недавно с того света вытащили, лежи отдыхай, сил набирайся!

— Не могу я так, верата! — упрямо поднимается вслед парнишка. — Я помочь хочу. Вы ужин готовить будете? Я умею, могу помочь. Да и чувствую я себя уже хорошо. Слабость лишь небольшая, но она быстро проходит. Ну не могу я лежать тут! И так пролежал всё, пока другие сражались…

— Прекрати! — повышаю я на эмоциях голос, но увидев как вздрагивают во сне бедные дети, тут же перехожу почти на шепот. — Ты чуть не умер, нас с детьми защищая! Так что не смей больше так говорить! Чтобы я не слышала, понял?!

— Понял… — улыбается чистой улыбкой Нуарр. — Значит мне с вами можно?

Я вздыхаю обреченно:

— Можно. Не связывать же мне тебя в конце концов. Поможешь ужин приготовить, да и для приема раненых всё необходимое собрать и организовать.

Мы поднимаемся по лестнице наверх и осторожно прикрываем люк. Там внизу сейчас самое спокойное и безопасное место…

— Для приема раненых? — переспрашивает Нуарр. — Вы решили здесь лазарет устроить для пострадавших?

Блин, я ведь не всё ему рассказала!

— Не для всех, — осторожно начинаю я готовя постели. — Для местных лазарет прямо у ворот организовали, чтобы сильно не беспокоить при переноске раненых. А именно там их было больше всего. Хотя… Если вспомнить, что творилось тут, у нас, лазареты в этом посёлке можно ставить на каждом перекрестке. А я наших раненых имела ввиду. Рэм с Ромкой сильно пострадали, Рроку тоже досталось… как и Визарру…

— Что с ним?!? — вскидывается Нуарр и тут же замирает, словно вслушиваясь в себя. Отмирает и круглыми от шока глазами смотрит на меня. — Я его почти не чувствую!

Я облегчённо выдыхаю от его "почти", но вида не подаю.

— Он жив. Сейчас парни принесут его и я им займусь. Всех спасём, не переживай!

— Вы сделаете с ними то же, что и с нами?

И столько надежды в красивых темных глазах…

— Не раздумывая.

И ведь правда. Наталья говорила не разбазаривать редкий дар. И что? Бросить друзей умирать?! Простой по сути выбор. Или хоронить их сейчас или спасти и переживать из-за их смерти когда-нибудь, в далёком возможно будущем, подарив возможность до этого самого далёкого успешно дожить, имея в арсенале способность быстро исцеляться.

Я свой выбор сделала. Для меня он был очевиден…

Мы вместе с ребятами в итоге успели и постель для наших раненых приготовить, и с ужином разобрались. Поставив в печь котелок с будущим рагу из птицы и овощей, я успела даже более основательно отмыться от крови и переодеться в чистое. И лишь затем со двора послышался характерный шум.

Парни с детворой бросились к двери, а я замерла в ожидании у застеленного покрывалом стола. Я готовилась спасать тех, кто мне дорог…

Но, как оказалось, даже родной внучке богини не всё по силам…

Глава 18

В этот день, спустя сутки после нападения, небо над селением буквально заволокло дымом от погребальных костров. Оставшиеся в живых немногочисленные жители хоронили своих родных и близких, погибших от когтей и зубов тварей. Погибло почти две трети селян. Мужчины, женщины, старики, дети… Твари прошлись смертоносной волной по всему поселку, заглянули почти во все дворы, в каждом собрали свою кровавую жатву. Почти сутки потом извлекали из под завалов и руин обрушенных и сгоревших строений изувеченные, растерзанные, часто обгоревшие тела. Женщины готовили их к погребению, а выжившие мужчины споро восстанавливали стены и жилища. А сегодня утром запылали прощальные погребальные костры.

Стояли у своего погребального костра и мы…

Яркие языки пламени, рассеивая рассветный полумрак, лизали возвышение из бревен и три закрытых тканью тела на нем.

Все эти сутки я проходила как привидение, находясь в прострации и шоке. Мужья боялись оставить меня одну хоть ненадолго, следом тенью следовал кто-то из них даже когда я ходила по нужде.

Переживали они зря. Я была вполне адекватна, просто не могла поверить в произошедшее. Ощущала свою вину. А ещё боялась за Тиана. Вот кто действительно вызывал беспокойство. Он во всем винил себя…

Ведь Наталья умерла за него. Нет, вы не ослышались. Не "из-за него", а именно "за него". Не задумываясь ни мгновения, отдала свою жизнь за его. Оттолкнув, закрыла собой от матёрой твари, которая неожиданно вырвалась из расчищаемых завалов возле импровизированного лазарета. Приняла на себя удар, предназначенный ему. Смертельный удар. Там бы никакая регенерация не спасла. И пошла она на это осознанно. Осознанно оставила сиротами двоих своих детей. И всё ради великой цели, в которую верила… Ради предназначения… Ради меня…

Мужья не сразу рассказали мне о случившемся. Принесли наших раненых и молча стояли рядом, когда я раз за разом проводила ритуал. Бледные, молчаливые, они наводили на меня больше страху, чем переживания за успех своих действий. Дети тоже чувствовали неладное. Сбились в испуганную стайку и неосознанно жались друг к дружке. Занятая спасением наших мужчин, я всё списала сначала на общее беспокойство. И странное напряжение в воздухе, и холодное молчание. Но раненым становилось лучше, а напряжение лишь нагнеталось. Под конец его уже можно было кажется ощутить физически. И вот тогда в дом зашёл белый до синевы Раваэль, муж Натальи, и просто взглянул мне в глаза. И все недоумение, все подозрения отпали сами собой, переформировываясь в леденящую душу уверенность. Так, как выглядел он, выглядят лишь люди, которые потеряли в жизни самое дорогое и не могут понять почему