Псы Господни 3 - Олег Велесов

— Вот как? И на что же ты готов?

— А что прикажете, капитан, на то и готов.

— Что прикажу, говоришь…

В голове замельтешили недобрые мысли. После таких заявлений можно приказывать, что пожелаешь, и попробуй не исполнить. Говорун это почувствовал и замялся.

— Вынимай тесак.

— Тесак? Зачем?

— Вынимай, — надавил я на него голосом.

Неохотно, но он вынул. Хорошее у него оружие для ближнего боя. Клинок сантиметров шестьдесят с односторонней заточкой и скошенным обухом. Настоящий фальшион. Рубяще-режущие характеристики на грани возможного, а если возникнет необходимость, то и уколоть можно; узкое острие всегда найдёт щёлочку между пластинами доспехов. Именно такими я и стараюсь вооружить псов.

— Бей, — шагнул я к нему навстречу.

— Кого?

— Или я тебя.

После ночной грозы земля ещё не успела просохнуть. По небу скользили белёсые облака, не позволяя солнцу высушить лужи. Я расставил ноги пошире и снял с пояса клевец. Крутанул запястьем. В голове проскочила мысль: убью… Она же, видимо, отразилась на лице, и говорун, поднявший было тесак на уровень плеча, опустил его.

— Нет, господин капитан… Как же так? Я к вам… а вы хотите, чтоб я руку на вас… Нет, так нельзя…

Он отступил, а я хмыкнул и отыскал взглядом Хруста:

— Принимай пополнение, сержант. Объяснишь им правила, условия и всё прочее, что для новичков положено. И… Короче, хватит прятаться за моей спиной, отныне ты лейтенант, по мелочам ко мне больше не суйся, решай вопросы сам. Подбери себе двух сержантов и командуй.

Это решение назрело давно. Хруст боец опытный, тащит на себе всю строевую подготовку и караульную службу, он достоин повышения. Я похлопал его по плечу и направился к реке.

В тени густого вяза стоял Легран. Руки скрещены на груди, лоб нахмурен, губы искривлены. Всё это словно бы говорило: ну чё, пёс, поболтаем? Что ж, можно и поболтать. Новость о том, что меня посвятили в рыцари, облетела и город, и округу, и теперь наш лагерь превратился в место поклонения. Люди подходили постоянно, о чём-то просили, а вернее просились принять их к себе, тем более на фоне того, что герцог Лотарингии распустил часть армии, и безработных наёмников стало в разы больше. Наверняка и Легран пришёл с каким-то предложением.

Я разулся, сел на бережку, сунул ступни в воду. Ах… холодок побежал по ногам к паху, от него к плечам. Погода пусти и не жаркая, небо по-прежнему прикрывали облака, однако духота стояла та ещё, и речная водица принесла облегчение разгорячённому телу.

Легран присел рядом.

— Наниматься пришёл? — не глядя на него, спросил я.

Некоторое время он молчал, бросая в воду мелкие камешки, потом проговорил:

— Интересная вещь — судьба. Я когда маленький был, думал, обязательно сержантом стану. Сопливым был, а уже понимал, что добиться звания рыцаря не получится. Ну, может быть, экюйе, да и то за очень большие заслуги. Дворянам в этом случае легче, вы по праву рождения имеете то, за что нам жизнь зубами грызть приходится. Как считаешь, Вольгаст, это господь нас так разделил или мы сами разделились?

Я зевнул.

— Знаешь… граф д’Оссонвиль ответил бы так: всё в руках Божиих. Ветхий Завет, книга Иова. И потом долго бы объяснял, что это значит и как он сам к этому относится… Тебе действительно важно знать откуда пошло разделение людей на дворян и простолюдинов?

— Не важно. Пока есть серебро в поясной сумке и сила в руках я готов быть тем, кто есть: сержантом, у которого одиннадцать кутилье, готовых пойти в бой за три су в день. Возьмёшь?

Три су в день, это, конечно, перебор, думаю, он и сам это понимает, тем более сейчас, когда боевые действия завершились и биржа труда переполнена безработными.

— За два су…

— По рукам!

— Но есть оговорочка. Оплата начисляется с момента подписания контракта. Пока нового нанимателя не найду, о деньгах на заикайтесь. Но кормить буду.

— Справедливо. Что с трофеями?

— Только я решаю, кто сколько получит, и получит ли.

Легран поднялся.

— Добро, капитан, пойду за своими. Поручения какие будут?

— Подойдёшь к брату Стефану, он у нас на хозяйстве сидит. И переговори с Хрустом и Чучельником, они мои лейтенанты, подскажут, что и как.

На том и расстались.

Река манила своей прохладой и свежестью. Я расстегнул пояс, сбросил котту и вошёл в воду. Окунулся. В несколько сильных гребков выплыл на середину, встряхнул головой и перевернулся на спину. Течение медленно поволокло меня к городскому мосту мимо выстроившихся в ряд мельниц и литейных мастерских. С берега что-то кричали мальчишки, я не слушал их, вода закупорила уши, а может кричали не мне, да и какая разница. Настроение в кои-то веки было радостно-умиротворённое. Где-то там за границей восприятия бродил Чёрный барон Пфальца, хмуро поглядывал Грим, плескался ненавистью дю Валь, а мне было до лампочки. Я стал рыцарем, победил в бугурте и, что самое главное, был твёрдо уверен, что Марго меня любит.

Эту ночь мы провели вместе. Снова была гроза и снова мне что-то привиделось. Так происходит каждую грозу. Почему? Это как-то связано с тем, что я нахожусь не в своём времени? Николай Львович ничего не говорил о всякого рода видениях, а сам я не спрашивал, значит, нужно спросить. Мне кажется, это важно, и поэтому необходимо как можно скорее отправляться в Орлеан. Я должен найти отца Томмазо, поговорить с ним…

Течение прибило меня к берегу. Тонкий девичий голосок проговорил с придыхом:

— Здесь труп кажись…

Я взмахнул руками, подгребая воду под себя, и поднялся, в ответ раздался короткий визг, шорох и удаляющийся топот босых ног. Встряхивая головой, вышел на узкий пляжик и по нему вернулся к оставленной у вяза одежде. В сторонке стояли Камышовый Жак и Толстый Ник, делали вид, что прогуливаются, хотя на самом деле приглядывали за мной. Ну пусть приглядывают.

Справа зашуршали кусты, с ветки вспорхнула напуганная пичуга. Я глянул через руку. Вассер. Вот кому не пропасть. Натянул котту на мокрое тело, подпоясался.

— Чего тебе?

— Господин зовёт тебя…

Голос неуверенный, некомандный, как раньше. Просящий. Понимает, что теперь я и послать могу. Собственно, я это и сделал, только вежливо.

— Надо ему, сам пусть приходит.

Вассер запыхтел. Видно было, как он сдерживается, чтобы не заорать, не обозвать меня как раньше,