Псы Господни 3 - Олег Велесов

— К оружию, псы!

Лагерь вопреки моему ожиданию не зашевелился, не забурлил. Кто-то где-то поднял голову, пробурчал недовольно:

— Заткнитесь уже…

И тут загудел рог, да так резко, что волосы на затылке вздыбились. Кривая линия с шага перешла на бег, засвистели стрелы. Одна вонзилась в борт, задребезжала. Я перепрыгнул на другую сторону, присел. Выждал секунду, высунул руку, нащупал меч. Ещё бы броню нацепить, но это вряд ли получится.

— Господин Вольгаст… — всхлипнул, проснувшись, Щенок.

— Под телегу. Быстро! — рыкнул я.

Времени собраться и встать в строй не было. На нас напали расчётливо, на рассвете, в самый сон, обстреляли издалека. Стрелы впивались в тела, люди падали, катались по земле, кричали, кто-то как я прятался за повозками, кто-то ложился за трупы. Радовало то, что стрелы летели не густо и не прицельно. Стрелков у нападавших оказалось мало.

Зато пехоты хватало. Послышались шаги, звон металл. Из-за повозки показался первый. Я повёл мечом по горизонтали справа налево, дотянувшись кончиком клинка до шеи. Прыснула кровью перерубленная артерия. Я шагнул вперёд, толкнул падающее тело от себя и колющим ударом встретил второго. Начало положено, будем продолжать. Слева набегал третий. Его пришлось встречать рубящим — сверху вниз. Часть удара приняла шапель; она прикрыла лицо нападавшего, но оставила открытой грудь. Лезвие легко пропороло гамбезон, а вместе с ним плоть и кости. В какой-то момент я запаниковал, что меч застрянет в теле… Слава богу! Сто́ило потянуть клинок, он вышел без задержек. Отец, спасибо за такой подарок!

Я вскинул руку и закричал:

— Псы!

Со всех сторон разноголосьем донёсся ответ:

— Мы идём!

Вокруг меня встали браться Ле Фер, Камышовый Жак, Буланже. Из-под повозки выбрался Щенок, схватил баннер и встал позади, словно стрелка компаса указывая направление всем прочим место сбора роты. Справа послышался рёв Хруста:

— В строй, вонючие шавки, в строй! Алебарды — вперёд! Сдерживай…

Я видел мельтешение однообразных тел в кусках распадающегося тумана. Солнце медленно, но верно поднималось над холмами, рассеивая укоренившуюся за ночь муть. Это нам на пользу, отличать своих от чужих становилось проще. Я шагнул навстречу следующему противнику, кистевым движением провёл мечом по широкой дуге и как бы невзначай полоснул его по лицу. Изобразил защитную восьмёрку, и следующего встретил рубящим по диагонали. И всё это левой. Заметил набегающего копьеносца, шагнул в сторону, подставляя его под алебарду Камышового Жака.

— Идём, псы! Идём!

Мы двигались по лагерю вдоль края, как губка, впитывая в себя разрозненные кучки псов. Противник уже сообразил, что атака не удалась. Строй его развалился, отдельные группы пытались нападать, но мы уже пришли в себя и дали отпор. Какой кровью нам это удалось, не ведаю, потери будем подсчитывать после боя, однако даже сейчас становилось ясно, что нас больше. Они надеялись на скрытность и внезапность, но то ли атаку плохо подготовили, то ли сами плохо подготовлены. Если бы вместо пехоты была кавалерия — лежать нам всем втоптанным в грязь, а так…

От рощи долетел сигнал рога, и вооружённая свита герцога Рене галопом прошла сквозь ряды противника, развернулась и уже методично, неспеша прошла ещё раз. Этого хватило, чтобы остатки побежали. Только куда? Кругом поля и ни одного овражка. До ближайшего леса километра полтора. Бегите…

— Легран? — крикнул я, не особо надеясь, что мой начальник кавалерии где-то рядом.

Удивительно, но тот ответил:

— Да, капитан!

— Проводи гостей как можно дальше, пусть запомнят наше гостеприимство. Хруст!

— Здесь я, господин.

— Обойди лагерь, осмотри тела… Сельма жива?

— Жива.

— Раненых к Сельме… Если из нападавших кто-то выжил, тащи ко мне. Я буду здесь, у повозок, — и хлопнул в ладоши. — Всё, псы, не стоим, собираем трофеи.

Люди разошлись, остались мы со Щенком, с Чучельником и баннером. Возле соседней повозки сидел келарь, водил по сторонам круглыми от страха глазами, ещё не отошёл от шока, бедный. Рядом возилась со своими мазями и примочками Сельма. К ней подтаскивали раненых. Много. Кто-то стонал, кто-то подвывал от боли, корчился.

— Господин Вольгаст, вас тоже ранили, — Щенок указал на мою руку.

На левом рукаве топорщился длинный порез, края ткани пропитались кровью. В суматохе сражения я и не заметил. Снял котту, осмотрел рану. Неглубокая, так, порез. Стрела мимо пролетела, задела наконечником.

— Болт, — произнёс Чучельник, мельком глянув на мою руку.

Арбалетчиков у нападавших не было, только лучники…

— Уверен? — переспросил я. — Болт, не стрела?

Чучельник кивнул. Что ж, в этом деле он собаку съел, да не одну, за долгие годы успел насмотреться на разного рода отверстия, так что пусть будет болт. В суматохе боя чего только не случается.

Начали подводить пленных, по одному, по двое. Всего набралось около двух десятков. Выстроили в шеренгу, поставили на колени.

— Вот, капитан, всё, что нашли, — хмыкнул Камышовый Жак.

Пленные выглядели как сброд. Собрали с миру по нитке, намотали на одну шпульку и отправили в атаку. Такие же наёмники, как мои псы, только без слаженности и экипированы хуже.

Я снял с пояса клевец, шагнул к первому:

— Кто нанял?

— Чё?

Ударил молотком по виску, шагнул к следующему:

— Кто нанял?

— Не знаю…

Я замахнулся. Пленный сжался, выставил руки перед собой и заверещал:

— Не знаю, не знаю! Он… он… Во имя господа нашего Исуса Христа… Не видел его раньше. Седые волосы длинные, одет… богато. Перстни на пальцах… Он имени не называл…

— Фридрих фон Риден…

Голос прозвучал с дальнего края шеренги. Камышовый Жак, тут же ухватил говорившего за ворот и вздёрнул на ноги. Я сделал жест пальцем: подведи. Подвёл.

— Знаешь его?

— Чёрного барона? А то. Он часто людей нанимает.

— Хорошо платит?

— Не жалуюсь.

— Вас когда нанял?

— А когда ты на бугурте вот этой штукой своей махал. Водемон всех наёмников распустил, думали погулять. Недельку-две можно было пожить нормально… — он мотнул головой. — А тут барон, цену хорошую предложил, мы и подписались. Сука… свёл же чёрт с дьяволом… Говорил, всё получится… вот и получилось.

Он опустил голову.

Подъехал паж герцога, натянул поводья, осаживая коня.

— Бастард де Сенеген, его милость герцог Анжуйский зовёт вас к себе!

— Где он? С ним всё в порядке?

— Волею господа, его милость цел и невредим. Он у себя в шатре.

— Передай,