Мир Теней - Денис Игоревич Камков

много. Все центры, разветвления и энерговоды, существующие в теле мага были уже мной заполнены, а сжатие моего энергетического, астрального тела все еще было слишком сильным, для того чтобы существовать в этом явно недостаточном для меня объеме. Мне срочно пришлось делать еще один энергоцентр, раздувая существующий канал в виде груши, что выглядело, как будто в тонкий целлофановый пакет налили слишком много воды.

Я торопился, чтобы уложиться в пять минут, имеющихся у меня до того момента, как клиническая смерть станет необратимой и не начнутся процессы отмирания тканей и гибель нейронов головного мозга. Пришлось до максимума раздувать не предназначенные для такого большого объема энергии его каналы, проложенные к конечностям и органам тела, чтобы побыстрее подключить все необходимые рецепторы и запустить дыхание и циркуляцию крови и всех прочих жидкостей, дав сигналы от мозга нужным нервным центрам и органам тела.

Даже снизив свои энергозапасы до минимума, я все равно был слишком силен для этого тела, а времени поработать над ним до его окончательной смерти, у меня уже не было. С другой стороны, снижать свою энергию ниже минимального порога, необходимого для того чтобы прожить без повреждения контуров достаточно, чтобы при неудаче операции вселения, выйти в астрал для подпитки, мне то же не хотелось.

Две минуты осталось до смерти мозга, а я все еще рассовывал по углам и каналам свою сущность, силясь засунуть ногу сорок четвертого размера в ботинок тридцать девятого. Все мои ухищрения и запасные, подготовленные заранее варианты были уже исполнены, а каналы уже опасно трещали по швам от вдвое переполнявших их энергии. Второй центр, спешно мной организованный в районе мозжечка, раздувался слишком медленно, а поторопить процесс я уже никак не мог, без опасения, что центр движения мозга в итоге не лопнет, превратив тело в полностью неподвижного инвалида.

Оставалась одна минута. Остатки своего астрального тела я упихивал сейчас в конечности, заставляя вены вылезать наружу, чтобы раздутый энерговод поместился в этого щуплого и не тренированного увальня, похоже никогда не знавшего, что такое пробежка по утрам и как нужно правильно держать топор, когда колешь дрова.

Наконец, я уложился в тело полностью и тут же начал спешно активировать все сделанные мной подсоединения. Я открыл глаза, похлопал веками, втянул носом воздух, навострил уши. Свет от звезд, проникающий через распахнутое, по причине летней духоты окно, коснулся моей сетчатки и дал импульс в зрительный нерв. Мой разум вспомнил, как это было, уже не помню, сколько десятков лет назад, и нарисовал в мозгу крохотную светящуюся точку, почему-то вдруг расплывающуюся сейчас в кляксу.

«Ах, да, надо сморгнуть слезу. Вот так, стало уже гораздо лучше. Вот теперь правильный отклик». – Подумал я, когда после смаргивания, фокус вернулся к норме.

Я услышал какой-то звук и повернул голову. Хлопал крыльями крупный ночной мотылек, носившийся по комнате от стены к стене, ища выход. Потом он сделал пируэт, долетел до окна и на всей скорости ударился прямо в стекло:

– Дзынь! – Раздался звон и мотылек упал на подоконник, но сразу же встрепенулся, и снова взлетел к потолку.

«Были бы мозги, точно было бы сотрясение!» – Подумал я и улыбнулся.

Непривычная боль заставила меня скривить губы, и от этого стало еще больнее. Я вытащил язык и провел им по верхней губе. Она была шершавая и сухая, как земля после недельного палящего ее солнца. Язык едва смочил треснувшую губу, но тут же защипало.

– Черт, надо попить! – Сказал я, или точнее хотел сказать, но вышло как-то больше похоже на карканье того павлиноподобного самца, мнившего себя королем мира Птиц.

Я спустил ноги с кровати и попробовал подняться, чтобы дойти до стола, где, как я уже увидел, стоял глиняный кувшин с водой, но, не успев выпрямиться, я упал назад, больно ударившись затылком о стенку, у которой стояла моя кровать. Зашипев от боли, я поднял руку и попробовал потереть ушибленный затылок, но промахнулся и врезался пальцами в струганную доску, служившую внутренней обшивкой бревенчатому дому. Похоже, в подушечку большого пальца врезалась заноза. Я хотел быстро засунул палец в рот, чтобы высосать, начавшую капать на простыни кровь, вместе с застрявшей занозой, но попал пальцем в нос и надорвал себе ноздрю, оказавшуюся видимо тоньше моего пальца и не пожелавшую, чтобы он туда залез полностью. В нос ударил запах пота и крови и я сморщился.

Прокашлявшись и тем хоть немного добавив влаги в пересохшее и сжавшееся от спазма горло, я попробовал позвать своего ученика, который как я знал, по своим многодневным наблюдениям, должен был ночевать где-то за приоткрытой от сквозняка дверью, в соседней комнате:

– Дай воды, пацан! – На этот раз получилось произнести что-то похожее на слова, хотя голос мой прозвучал весьма хрипло и даже как-то надсадно. Я поневоле снова закашлялся.

В соседней комнате что-то зашлепало по полу, и в мою комнату вошел заспанный пацаненок, босыми ногами производя услышанные мною звуки. Я повторил свою просьбу и он, топоча немытыми пятками по дощатому полу, прошлепал к кувшину, из которого налил мне кружку воды и подал в мою трясущуюся в сильном треморе руку.

– Магистр Мильтон, что с вами? – Произнес он, с удивлением рассматривая мою ходящую ходуном руку, которой я сжимал кружку и безуспешно пытался поднести ее ко рту, проливая воду то на свой кровоточащий нос, то на небритый подбородок. Наконец, часть воды попала куда-то в рот, и я тут же снова закашлялся, пытаясь вытолкнуть воду из трахеи, куда она частично затекла от моего очередного неловкого движения.

– В астрал сходил! – Выдавил я, выкашливая оказавшуюся лишней, для моих легких воду.

– Вот бы и мне научиться! – С восторгом произнес он.

– Успеешь еще! – Просипел я мрачно.

Мне, наконец, удалось привести в порядок оба своих горла и даже отпить без лишних эксцессов еще пару мелких и осторожных глотков. Рука постепенно приходила в норму и движения становились более четкими. Понемногу заработала мышечная память, да и сигналы стали проходить чище, без искажений и запаздывания. Я постепенно брал под контроль нервную и кровеносную систему, заставляя расправляться все свои энергетические каналы, сжатые и забитые моим астральным телом, как слишком тесная кладовка, куда ногами затолкали все не влезающие в нее более мирным путем вещи. Каналы понемногу росли и разветвлялись, охватывая, словно капиллярными сетками, все мои органы и системы.

– Помоги мне лечь поудобнее и укрой меня чем-нибудь, а то как бы не вошел сюда кто-нибудь посторонний! – Пробормотал я, наблюдая как мое абсолютно голое тело, раскинуло все