Мир Теней - Денис Игоревич Камков

Столица, хоть и была недалеко, но чаще всего не могла оперативно помочь своему слабому соседу, а потому набеги бандитов чаще всего оказывались удачными, внося не самый радостный, а напротив, весьма удручающий колорит, в итак суровые будни местных жителей. Болотники хоть и не захватывали деревню, прекрасно понимая, что регулярные войска, как только подоспеют на зов, попросту сомнут их числом и умениями профессиональных бойцов, но зато регулярно грабили несчастных поселенцев, после чего вновь скрывались в тумане этих бескрайних болот, унося с собой все захваченные в очередном налете трофеи.

Перевалив скальный хребет, мы оказались в предгорных холмах, с южной стороны от Белых гор. Нашему вниманию открылся потрясающий вид на столицу, раскинувшуюся на холмистой долине, в центре которой, в лучах вечернего солнца, блестели шпили и развевались вымпелы на флагштоках одноименного замка, где властвовал на троне людской расы, король Эдвин. Дорога понемногу пошла вниз, кони шагали ходко и вскоре мы уже въезжали в ворота столицы королевства людей.

Глава 50. Пентакор.

Солнце уже село, когда мы миновали городские ворота и направились к ближайшей таверне, чтобы там поужинать и переночевать. Спросив аборигена, я по его указке свернул с центральной улицы направо и тут же уперся в большой постоялый двор, при котором была своя конюшня и приличная, судя по доносившимся из нее запахам, кухня.

Местный грум забрал у нас коней и, подбросив на ладони полученную от меня серебряную монету, спрятал ее в карман, после чего бодро повел уставших за день скакунов в стойла, которые виднелись, благодаря открытым настежь, из-за теплого вечера, дверям конюшни. Я попросил почистить их и задать корма и тот понятливо кивнул мне в ответ. Мы же вошли в обеденный зал, где в воздухе, кроме запахов жареного мяса, витали ароматы вина и табачного дыма.

В отличие от деревни, зал был почти полон, не смотря на то, что он почти втрое превышал по размеру и количеству столов предыдущий. Сделав заказ, я велел пацану наконец-то заткнуться, чтобы хоть немного отдохнуть от его постоянного словесного поноса. Я начал всерьез задумываться о ментальном воздействии, если слов моих будет недостаточно, чтобы прекратить воздействие на воспаленные, наверное, уже от его незатихающей болтовни, мои несчастные барабанные перепонки.

Хозяин принял от меня заказ и вскоре на стол, где мы расположились, уже поставили шкворчащую сковороду с жареным мясом, блюдо с исходившим паром вареным картофелем, посыпанным укропом и дубовую разделочную доску с нарезанными на ней различными сырыми овощами. После этого хозяин сам принес нам кувшин заказанного мной вина и пару больших бокалов на длинных, тонких ножках. Поинтересовавшись, не надо ли чего еще и получив от меня золотую монету, он с поклоном удалился, заверив, что комнату нам уже готовят.

Утром я все еще был сыт, не успев за ночь проголодаться, после позднего и обильного ужина, сдобренного пинтой вина, которое мне даже понравилось, не смотря на непривычный терпкий аромат, местного винограда. Завтракать поэтому я не стал, хотя пацаненок явно был не против чтобы чего-нибудь закинуть в свою ненасытную утробу, которая по молодости, как я сам помнил по самому себе, больше походила не на конечный по размеру желудок, а скорее на черную дыру, где почти мгновенно терялось бесследно все то, что туда попадало. Я кивнул ему на большую тарелку на стойке, где у хозяина лежало ассорти из разнообразных бутербродов и холодных закусок, а пока он жадно пихал все подряд себе в рот, я не торопясь выпил пинту холодного кваса, закусив парой ломтиков вяленого мяса из той же, быстро пустеющей тарелки.

До Штормхольда, как я знал из рассказов своего молодого спутника, было не более пары часов неторопливого хода коня, поэтому я решил вначале немного прокатиться по городу. В замок я не попал, он оказался закрыт, поэтому прогулка в основном свелась к неторопливому путешествию по многочисленным лавкам и торговым рядам. В кошельке, благодаря моему предшественнику, еще водилось несколько золотых и пригоршня серебряных монет, поэтому я обновил свой гардероб, выбрав несколько темных и черных, качественно пошитых мантий, а так же выбрал себе пару костюмов и захватил несколько смен исподнего.

Я уже знал, что торговцы с огромным уважением относятся к обладателям кольца с камнем, которое золотилось сейчас на моем пальце и означало титул магистра, а потому даже не торговался, зная, что даже самые скупые из них, цены будут называть минимальные, да еще и накинут в качестве подарка, что-нибудь полезное, типа витиеватой заколки для мантии. Тем не менее, обновки почти опустошили мой кошель, и я повернул в сторону Восточных ворот, которые выводили меня на дорогу, ведущую к Школе Волшебства.

Дорога эта была совсем не широкой, как тракт, но достаточно накатанной. С одной стороны были видны холмы и предгорья, а с другой зеленел редкий лес, который просматривался достаточно далеко, благодаря полному отсутствию подлеска. Я не торопился, благо времени еще было полно, но солнце уже начинало припекать, близился полдень, а следовательно и пик его активности, а потому я пришпорил своего скакуна. По пути я раскинул свое восприятие на несколько миль и с любопытством просматривал спешащих от города путников, которые двигались с той же целью что и мы, а именно – стремились до пика жары добраться до прохладных каменных стен Штормхольда.

Среди них в основном были учащиеся различных годов обучения, но встречались и новобранцы, которым еще предстояло пройти вступительный экзамен, состоящий, по сути, лишь из сообразительности, смелости и умению ощущать свой дар. Я улыбнулся, видя ауры нетерпенья показать себя, замешанные на тревоге и небольшой толики страха, оказаться недостойными, чтобы ступить на стезю мага. Как я знал, звание даже просто мага было очень почетно в этом мире, а выучиться на магистра, вообще казалось молодым дарованиям чем-то заоблачным и крайне труднодостижимым.

Чуть впереди нас ехало несколько учителей, которые так же спешили в замок, чтобы успеть к началу учебного года. Многие из учеников и преподавателей и вовсе не покидали Школу, но некоторые преподаватели, как и школьники, возвращались сейчас сюда из отчего дома, или из путешествий, которые не возбранялись правилами, во время летних каникул, ни тем, ни другим.

Я слегка коснулся разума, ехавшего рядом со мной пацана, и слегка подтер его память, удалив несоответствие в именах, которое хоть сейчас и забылось им, но могло все же рано или поздно всплыть