Химия кошек - Павел Ткачев

– Так, – я начала закипать. – Очевидно, ты прекрасно знаешь, что Эстер читает Библию, что мы ищем информацию, пытаемся провести собственное расследование. А ты все это время ходишь мимо с придурковатым выражением морды, в то время как У ТЕБЯ ЕСТЬ ЗНАНИЯ ПРО ТО, ЧТО НАМ НУЖНО?!

Я взвизгнула так, что Паша с Яной подскочили, забыв о своем разговоре. Следующие пять минут меня вертели во все стороны, пытаясь понять, не ужалил ли меня шмель и в порядке ли «наша Ртутушка». Я отчаянно вырывалась, пытаясь добраться до Сульфура, чтобы надрать ему зад. Он благоразумно спрятался за Эстер.

Наконец я вырвалась из лап Яны и приземлилась на землю.

– Я не думал, что это важно! – заверещал Сульфур, когда я начала медленно наступать на него.

– Ртуть, – пыталась вразумить меня Эстер. – Если ты убьешь его, мы не получим информацию.

Я замерла на месте.

Звучит разумно.

У меня в голове не укладывалось, как можно ходить мимо, слышать, запоминать, но посчитать неважным то, что по всем признакам необходимо сообщить. Яна попыталась меня снова схватить, но я увернулась.

– Может быть, – проблеял Сульфур, выглядывая из-за плеча Эстер, – я вообще ошибся и это совсем не то. Ведь всадники Апокалипсиса существуют только в человеческих книгах и играх. Ну… еще в кино есть!

– Еще и в кино?! – завопили мы с Эстер в один голос. Сульфур испуганно дернулся. А Паша выдал: «Ой-ей!»

– Да, – ответил он, внезапно приосанился, будто смелости набрался, и выдал: – Даже в том сериале с братьями Винчестерами, который ты смотрела!

– Неправда!

– Правда! – не унимался Сульфур. – Просто тебе надо было прекратить пялиться на своего любимого брата, пересматривая одни и те же серии, и досмотреть все до конца!

– Неважно. – Я не дам ему сбить меня с мысли. – Видишь ли, как получается… Бугг-Шаш и Бастет тоже есть в человеческих книгах. И, как видишь, в реальности они тоже существуют. Должно быть, Чума… или всадник Апокалипсиса тоже. И вряд ли они безобидны. Так что… когда мы вернемся домой, то втроем, – я сделала ударение на последнее слово, – распределим обязанности и изучим все, что сможем найти про них.

Сульфур было протестующе пискнул, но под моим тяжелым взглядом сник. Он ткнулся в ногу Паше, и тот подхватил его на руки.

– Что-то они не поделили? – заволновалась Яна, больше не пытаясь меня схватить.

– Да обычные кошачьи игры, – успокоил ее Паша.

– Может, она приревновала его к новой кошечке, – хихикнула Яна.

Я закатила глаза, а Эстер испуганно пискнула. Сульфур сделал вид, будто его что-то привлекло в небе. Паша и Яна вернулись к бревну и унесли с собой Сульфура.

– Какой идиот! – прошипела я, падая на землю.

Эстер уселась рядом и успокаивающе лизнула меня между ушей.

– Не волнуйся ты так. Мы же просто изучаем. Богиня уже, наверное, со всем разобралась. А мы просто… из любопытства.

– Не знаю, – я не могла объяснить чувство тревоги. – Мне кажется, будто у нас время заканчивается, понимаешь? Словно грядет что-то страшное. Что это за штука такая – Апокалипсис? Ты знаешь?

– Нет. Но звучит неприятно.

– Согласна…

Яна с Пашей принялись обниматься и целоваться. Сульфур, зажатый между ними, попытался выбраться из двойной хватки, глаза его полезли на лоб.

Не собираюсь ему помогать.

– Все-таки хорошо, что они умрут в один день, – протянула я, не отрывая взгляда от своих людей. Иногда любовь к ним пронзала меня внезапно, как луч солнца облака.

Эстер ничего не ответила. Это было на нее не похоже, а потому я покосилась на подругу. Она поспешно отвернулась, но я успела заметить виноватое выражение на ее мордочке.

– Что?! – требовательно спросила я.

– Ничего, – промямлила Эстер. Но она совершенно не умела врать.

– Пожалуйста, скажи уже, в чем дело.

Эта прогулка вышла куда волнительнее, чем я рассчитывала, и орать во второй раз у меня здоровья не хватит.

– Понимаешь, – зачастила Эстер. – Это, в целом-то, не так уж и важно как будто… Сущий пустячок… Я и сама не сразу поняла, просто на досуге пришло в голову…

– Эстер!

– Да, в общем, контракт на жизнь Яны ты заключила с Бастет в високосный год, а Пашин – в обычный год этого же цикла…

– Ничего не понимаю.

– Високосный год у людей случается раз в четыре года, и в нем на один день больше, чем в остальные… – начала Эстер, но я оборвала ее:

– Давай к сути.

– В общем, Яна проживет на один день больше, чем Паша, да… Но это всего один день! – Эстер старалась звучать позитивно.

Я нахмурилась и снова посмотрела на своих людей. Один день ничего не значит, правда? Это немного… Я не должна чувствовать себя так, будто подвела их. Но я все равно была расстроена. Паша и Яна прекратили душить Сульфура, теперь он уютно устроился между ними, высунув язык. Надеюсь, это он не меня дразнит. Я смотрела на них троих, и в душе расползалась непонятная тоска.

– Знаешь… – Послышался сочувственный голос Эстер, но я не могла оторваться от своих людей и дурашливого черного кота. – По статистике, человеческие мужчины живут меньше женщин.

– Эстер… Я тебя люблю, но вот сейчас просто заткнись.

И она замолчала, благослови ее Бастет.

Часть пятая

Сломанная печать

Вторая мировая война – трагическое событие в истории человечества, сражение, в котором погибло много людей, кошек и других животных. Для цивилизации это событие значимо тем, что многие люди, совершившие подвиг во спасение невинных, получили девять жизней, а их души были помещены в благородный сосуд кошачьего тела.

Записи Бастет

Глава первая, в которой нас лишают кошачьего достоинства

Я обожаю лето. Люблю, когда яркое солнце рано-рано без спросу, как к себе домой, входит в комнату, голубое небо слепит глаза, с улицы врывается теплый воздух, наполненный запахами зеленой листвы, цветов, дорожной пыли и нагретых помойных контейнеров под окном. Даже воробьи-идиоты, запрыгивающие к тебе на окно и кривящие как будто угрожающие мины, приносят радость. Недавно из леса прилетели новые птицы с пятнистым окрасом. Сульфур сразу смекнул, что они дикие – не такие, как городские чайки или голуби. Должно быть, вырвались с орнитологической станции. Мы живем совсем недалеко от нее. Пришельцы долго сидели на крыше напротив, все высматривали что-то в нашем дворе. А потом ворвались в голубиный дом под козырьком крыши над