Химия кошек - Павел Ткачев

нашим окном. Начались шум, драка, клекот; полетели перья, а затем из-под окна прямо вниз на дорогу стали вываливаться голуби и их птенцы. Дикие птицы просто захватили гнездо и устроили у нас над головой притон! Все-таки страшные существа живут там, на природе.

Паша и Яна все еще были на том самом карантине, но теперь чаще выходили на улицу. Как я поняла, в мире людей стало чуть легче, хотя их болезнь так и не удалось взять под полный контроль. Но жизнь не стоит на месте – так сказал Паша. Мол, мир не может замедлиться надолго или замереть навсегда. А потому наши люди вновь отправлялись за продуктами сами, уходили дальше, чем в соседний лес, и вообще повеселели.

Мы с Эстер и Сульфуром продолжали изучать всадников Апокалипсиса, позабыв обо всех прочих монстрах и богах. И я поняла, почему мне не понравилось это слово. Абсолютно все книги и интернет-источники (кошачьи и человеческие) показывали это явление ужасным. Конец мира. Разрушения и беды. До тех пор пока не останется лишь выжженная пустошь. Мне это не понравилось. Еще больше мне не понравилась мысль о том, что Чума – первый всадник – действительно мог появиться в нашем мире. Потому что абсолютно все источники сходились во мнении: всадники не ходят поодиночке. Об этом свидетельствовали сериалы, фильмы и книги, которые мы смогли найти на эту тему.

Я пыталась вызвать Бастет несколько раз, но она не появлялась. А говорила, будто мы связаны.

Тоже мне.

Я не знала, каким образом она повстречала Чуму, и борется ли со всадниками, и насколько точны совпадения между книгами, фильмами и реальностью. Точно ли мы все правильно угадали? Но без богини выяснить это было непросто.

Вчера мы с Эстер допоздна обсуждали в чате разные теории, пока Сульфур храпел у меня под боком. Я нарушила режим, а потому сегодня проснулась позже обычного: аж в четыре утра. Это значило, что большую часть воскресенья мы безблагодатно пропустили, но Сульфур терпеливо ждал, пока я высплюсь. А потом мы наспех позавтракали сухим кормом и принялись прыгать на стулья, шкафы и обратно, пока нас не стошнило. Мы оставили эту проблему Яне с Пашей и снова позавтракали. А тем временем солнце заглянуло прямо в наше окно. Тут же с обратной стороны на карниз приземлились грязные пернатые крысы – голуби. Не те, которых выгнали дикие птицы, а уже новые. Как говорится, свято место пусто не бывает. Мы с Сульфуром одним прыжком оказались на подоконнике и принялись придумывать оскорбления для птиц. Потом нам надоело, и Сульфур придумал игру, кто сможет перепрыгнуть двуспальную кровать, не коснувшись ее лапами. Для меня это оказалось не так-то просто. Один раз я не справилась и попала лапой Паше прямо в раскрытый в храпе рот, отчего мой человек весьма образно и эмоционально сообщил всем вокруг, что пора просыпаться. А мы с Сульфуром, в свою очередь, решили немного отдохнуть.

И именно в этот момент что-то пошло не так. Обычное, ничем не примечательное воскресенье перестало мне нравиться. Я напряглась сквозь дрему. Люди подозрительно затихли. Принялись осторожно ходить туда-сюда, перекладывать пеленки и пледики, едва слышно перешептываться, закрывать двери в комнаты. Я не сразу поняла, что именно происходит. И, спрыгнув с кровати, вышла в коридор возмутиться, на каком основании они ограничивают нашу территорию. Внезапно руки подхватили меня в воздух, тут же возник одетый в уличную одежду Паша и быстро завернул меня в мой пледик.

– Сульфур, спасайся! – успела крикнуть я.

Черный кот отреагировал быстро, и Яна только и успела увидеть, как нелепые лапы в белых носочках и хвост скрылись под кроватью.

– Паразит, – процедила Яна.

– Погреми кормом, – коварно посоветовал Паша. Я всегда поражалась остроте его ума, которым он мог потягаться с самым сообразительным котом.

Яна достала шелестелку и захрустела ею. Голова Сульфура тут же появилась из-под Александра.

– Это ловушка! – попыталась я предостеречь этого идиота, выглядывая из пледика.

Но что взять с глупого кота! Яна подленько уронила несколько кусочков на пол, и они задорно заплясали у нее под ногами. Сульфур позабыл обо всем на свете и черной молнией метнулся в ловушку. И в один миг оказался завернут в другой плед.

Все было ясно как кошачий день: нас снова несут в Дом боли. Уже в лифте Сульфур начал рыдать и умолять вернуться домой, обещать хорошо себя вести, не шуметь по ночам, не совать голову в шелестелки с едой и не разбрасывать наполнитель по всему коридору. Я не вытерпела и велела ему заткнуться. Когда мы оказались снаружи и уличный воздух ударил нам в лицо, Сульфур затих. Яна и Паша быстро шагали по знакомым дворам. Отовсюду на нас глядели дети, им было интересно, куда несут двух таких красивых котов.

Вот уже перед нами вытянулась дорожка, ведущая к Дому боли. К нему, печально опустив хвост, шел пес в ошейнике-воронке. Напротив входа своей очереди ожидал кот, грустно глядя в пустоту из своей переноски. Меня Яна тоже раньше носила в переноске, но в конце концов, заметив мою нелюбовь к замкнутым тесным пространствам, прекратила это. И теперь я всегда ездила на ее руках. В благодарность за такую чуткость я терпела походы на котоспансеризацию. Вот и сейчас в отличие от Сульфура я вела себя смирно. Но внезапно мы прошли мимо страшной двери. Пес в воронке кисло взглянул на нас.

– Что происходит? – Я высунулась из пледа, пытаясь увидеть Сульфура, но тот не мог взять себя в лапы и продолжал голосить, даже не понимая, что Дом боли остался позади.

Куда же мы идем? Я терялась в догадках – не могут же Яна с Пашей отнести нас к тем кошачьим домикам и бросить. Нет, впредь я отказывалась сомневаться в своих людях. Они бы так не поступили. И верно, мы миновали поворот к спальному району кошек, и цель нашей прогулки окончательно погрузилась в мрак неизвестности.

Наконец мы подошли к красивой двери. Каких бы то ни было других животных вокруг не наблюдалось. Внутри оказалось такое же яркое, белое помещение, как и в доме с иголками, но здесь не пахло страхом, болью, отчаянием и болезнями – от пола до потолка комнату наполнял сладкий запах. На стенах висели фотографии довольных кошек и собак. Слева находилась огромная прозрачная дверь, за ней – столы, тумбочки на колесиках и два человека в халатах, резиновых варежках с пальцами и масках на лицах – точно новый Дом боли!

– Чем это пахнет? – спросила я.