Вожатый из 90-х - 2 - Валерий Александрович Гуров

От автора:

Попасть в юность? Кто откажется? Попаданец в поздний СССР.

https://author.today/work/178571

Глава 20

— Федя… я дура, да? — прошептала она.

Федя весь позеленел. Не было бы меня, и разговор бы пошёл совсем другой.

— Может, задержались. Там же был выезд…

Голос у куратора дал петуха.

Танечка замотала головой, покосилась на меня и сунула Феде телефон почти под нос.

— Они видео выложили. Или не они, но с ними. Я увидела в сторис!

Федя весь пунцовый взял телефон. Я встал рядом, чтобы тоже видеть экран. Танечка включила ролик.

На видео мелькала ночная парковка торгового центра. Яркая вывеска дрожала на заднем плане, музыка бухала из машины, салон мигал синим светом от приборки. Кто-то смеялся за кадром, хрипло и нагло, с акцентом. Один пацан, судя по всему, тот самый синий из «резервного запаса», пытался улыбаться в камеру, но улыбка выходила так себе. Лицо у пацана было напряжённое, а глаза затравленно бегали. У второго на скуле расплывался свежий синяк. Третий «резерв» махал рукой, изображая, что всё у него отлично, хотя рукав толстовки был грязный.

За кадром прозвучал голос:

— Мажоры платят, если проиграли!

Потом снова заржали, камера дёрнулась, и ролик оборвался.

Видео было коротким, но достаточным для недвусмысленных выводов.

Если бы такое видео увидели родители, объяснять потом можно было долго. И лучше сразу с адвокатом и валерьянкой. Если я правильно понял, детки, все трое, уже должны были вернуться в лагерь. Но, похоже, у Феди что-то пошло не так, и он это ото всех тщательно скрывал. Очень любопытно, а судя по тому, как побелел куратор синих, дела шли из рук вон плохо и ситуацию он не контролировал.

Федя после увиденного выглядел паршиво. Даже после родника он так не выглядел. Видимо, холодная вода была детской разминкой по сравнению с мыслью о последствиях этого ролика, если он попадёт на глаза родителей этой троицы.

— Кто-то ещё видел? — спросил я.

Танечка быстро покачала головой.

— Нет. Я к директору бежала, но увидела вас. Федя, если Олег Дмитриевич узнает вот так… если родители увидят…

— Я понимаю, — зло прошептал Федя.

Он схватился руками за голову и, вцепившись пальцами в свои густые волосы, начал ходить по коридору назад-вперёд. Судя по всему, если у него и был какой-то план, то сейчас он развалился. Федя зыркнул на меня, чуть слышно взвыл от того, что видео попалось мне на глаза. Я в другой момент, может, даже и позлорадствовал бы. Но не сейчас. Сейчас было очевидно, что пацаны, его трое синих, вляпались в какие-то неприятности. Чего бы ни задумывал Федя до этого, какие бы наполеоновские планы ни строил, я не мог отмахнуться от проблем синих. Хотя бы по той причине, что если Леночка, Олежек и Кирилл узнают о случившемся, подгорит не только у Феди, но и у меня.

Так-так-так…

Я посмотрел на него.

— Федь, где пацаны, знаешь?

Он, не в силах справиться с эмоциями, застонал. Ох, как не хотелось Феде вмешивать меня в эту ситуацию и хоть во что-то посвящать. Но головой он-то понимал, что других вариантов у него не остаётся. Судя по тому, что кроме стона он ничего не выдал, куратор сам не знал, где пацаны и что с ними произошло.

Я повернулся к Тане. Она сжала телефон и сама была перепуганная до чёртиков, не зная, куда себя деть.

— Ты что-то знаешь? — спросил я.

— Я не знаю, Рома. Я только ролик увидела. Там вроде торговый центр. Геометка была, кажется, но я не успела рассмотреть. Сторис уже закрылась, мне переслали запись…

— Кто переслал?

— Один из мальчиков. Он сам жутко испугался. Сказал, что это уже в чате у нескольких.

Федя закрыл глаза на секунду. У него на лице было написано всё: трое отсутствующих синих только что из спасательного круга превратились в кирпич, привязанный к ноге. И кирпич этот уже конкретно так потянул куратора вниз.

Я взял телефон у Танечки и прокрутил ролик ещё раз. Парковка, вывеска, синяк, машина, смех, фраза про деньги. Нормально. То есть плохо, конечно, но для поиска годилось.

— Пойдёмте, — сказал я, отдавая Тане телефон.

Федя резко поднял голову.

— Куда?

— В сторону, Федь. Тут коридор, если ты забыл. Сейчас Кирилл выйдет, а ты тут волосы на голове рвёшь. А если Леночка увидит?

Доводы подействовали лучше любого уговора. Федя оглянулся на дверь кабинета и пошёл за мной.

Я отвёл их к окну у лестничного пролёта. Там стоял высокий фикус в кадке, рядом висела скучная табличка про эвакуационный выход. Танечка встала ближе к стене, а Федя — напротив меня, всё ещё охая и вздыхая.

— Это надо сообщить Олегу Дмитриевичу, — сказал Федя.

— Сообщим, — заверил я.

Федя оживился. Решать проблему он явно не хотел, а вот переложить её на чужие плечи — это пожалуйста. Так, чтобы эта проблема перестала быть твоей, а стала проблемой другого.

— Тогда сейчас… — буркнул Федя и уже на всех порах направился в сторону кабинета директора.

— Стоять! — я положил ему руку на плечо, останавливая. — Куда пошёл?

Федя остановился, вылупился на меня.

— Так это же, надо же Олегу Дмитриевичу об инциденте сообщить…

— Когда будем понимать, что сообщать.

Федя сжал зубы.

— Ты предлагаешь скрывать?

— Я предлагаю тебе сейчас взять себя в руки и перестать истерить, — пояснил я. — Ну или иди и вылетишь отсюда как пробка. Я ведь верно понимаю, Федя, что эта троица была под твоей ответственностью?

Федя задрал подбородок и закатил глаза, что, по всей видимости, означало подтверждение моей догадки. Что-то куратор синих натворил… пока непонятно что, но я чувствовал — он сам себя же обыграл в своих подковёрных играх. Макиавелли, блин, начинающий.

Что до меня, учитывая новые вводные и закручивание гаек в кабинете директора, выход Феди из игры не входил в мои планы. Нам так-то ещё в пейнтбол играть. А если сейчас всплывёт, что вместо лагеря троица синих где-то шляется и вляпалась в неприятности, расхлёбывать последствия мы будем все вместе.

— У нас же трое детей неизвестно где… — простонал Федя и попытался высвободиться.

— Ну иди, расскажи это директору? Кириллу расскажи, он с удовольствием послушает.

Федя замолчал. Он мог сколько угодно злиться на меня