Вожатый из 90-х - 2 - Валерий Александрович Гуров

Федя резко вскинул голову.

— Я такого не говорил!

— Говорил, Федь, — я смерил его предупреждающим взглядом. — Да и много чего другого говорил.

Федя намёк понял и тотчас закрыл рот, понимая, чем может обернуться разговорчивость. Елена Сергеевна не стала возмущаться. Просто взяла озвученную формулировку и попыталась поставить с ног на голову, чтобы вывернуть всё в свою пользу.

— Я была уведомлена о риске нарушения режима, — заговорила она. — Это не сговор, как вы, Роман Михайлович, намекаете. Это была вполне очевидная административная реакция.

— Конечно, — кивнул я. — Только почему-то административная реакция среагировала ровно в тот момент, когда Федя мог получить удобную картинку. Запоздала у вас реакция, Елена Сергеевна. Тренировать надо.

Крыть противоположной стороне было нечем. Я довольно ловко расставил мины на нашем игровом поле. Ни директор, ни Леночка не понимали, где может рвануть в следующий раз. Федя так вовсе засунул язык в одно место. А мужичок, всё это время молчавший, до сих пор не лез.

Ждал отмашки? Чёрт его знает, но всё тайное обязательно становится явным.

Олег Дмитриевич медленно положил ладонь на папку.

— Осторожнее, Роман Михайлович. Вы сейчас обвиняете администрацию в заранее подготовленной фиксации провала.

— Нет, — возразил я. — Я просто предлагаю дополнить вашу замечательную папку фактами.

Федя побледнел ещё сильнее и вообще, кажется, был готов провалиться сквозь землю. Леночка находилась в состоянии грогги, и ей определённо требовалось время, чтобы прийти в себя. В строю остался один Олежик, и он, похоже, удар выдержал.

Если у меня и был шанс добить всю эту свору, то делать это следовало прямо сейчас. Я положил ладонь на край стола и чуть наклонился вперёд.

— И знаете, я вот что ещё вспомнил, — сказал я. — Раз уж мы тут разбираем методологию, вспомнился один крайне занимательный тренинг про страхи и личные границы. Я как раз подсмотрел у Феди, как это работает с молодёжью. Берёшь чужое, сокровенное и делаешь его достоянием общественности. Федя, может быть, чуть подробнее расскажешь про свой метод, дорогой друг? А Олег Дмитриевич его задокументирует для отчётности.

Я подмигнул директору, которому всё ещё удавалось сохранять каменное лицо невозмутимости.

— Не благодарите, Олег Дмитриевич, всё для благополучия и процветания нашего лагеря.

Федя шумно втянул воздух, пытаясь хоть как-то вернуть прежнее самообладание, оставшееся где-то на дне родника.

— Ты сейчас передёргиваешь. Такой методики в моём учебном комплексе просто нет…

— Я сейчас раскладываю, — ответил я, медленно повернувшись к нему. — Передёргивал ты, Федь, когда чужие страхи на экран вытаскивал.

Федя хотел ответить, но директор поднял руку. Он выдержал паузу, а когда кулер у стены булькнул, Олежик сдвинул один лист в сторону и взял следующий. Это ж как он тщательно готовился к нашей встрече, что до сих пор сохранял спокойствие, в отличие от своих подчинённых. Кирилла я в расчёт не брал, до сих пор не понимал, кто это такой и что он здесь делает. Хотя опять же понимал, что подвешенное в начале сцены ружьё обязательно должно стрельнуть.

— Хорошо, — сказал Олег Дмитриевич. — Тогда давайте, раз уж вы так настаиваете, оставим вашу методологию в сторону. И обсудим вот что…

Олег положил лист поверх остальных и медленно расправил.

— Дело в том, Роман Михайлович, утренний выбор нельзя считать окончательным.

Федя тотчас заинтересованно поднял голову. Мокрый, злой, униженный, он вдруг услышал плеск спасательного круга. Не берег, конечно. До берега ему было ещё грести и грести. Но хотя бы что-то всплыло рядом.

— Это с какого перепугу? — спросил я.

Елена Сергеевна сразу же подала директору ещё один список. Ха! А я то Леночку выходит недооценил. Эта паршивка отлично играла свою растерянность. На самом деле Синеглазка, как и директор, была хорошо подготовлена.

Всё у них с Олежкой было под рукой. Вот что значит взрослые люди: пока пацаны выбирают, к какой группе им идти, администрация уже готовит основание объявить, почему выбор неполный. Мне было крайне любопытно узнать, как они будут натягивать сову на глобус.

— В момент выбора отсутствовали трое участников программы, — озвучил директор, достав свой козырь из рукава. — Стас Ковалёв, Марат Алимов и Павел Синицын. По документам — они участники синей группы. В голосовании участия не принимали, свою позицию не подтвердили. Следовательно, картина, которую вы сегодня утром получили в спортзале, неполная.

Федя осторожно выпрямился. Очень осторожно, словно боялся, что вдруг возникшая под его ногами опора рухнет. Лицо у него всё ещё было помятое, волосы липли ко лбу, но в глазах разгорались искорки было утерянной надежды.

Ну да, Федь. Понял, что трое синих отсутствовали, значит, твоя разгромленная армия по бумагам ещё не совсем разгромлена. Можно пересчитать, уточнить и итог размазать тонким административным слоем.

Насчёт названных директором имён — их я слышал впервые. И знать не знал, что группа синих у Феди неполная. Но эти ребята если и существовали где-то, кроме как на бумаге, то ни я, ни та же физручка о них ничего не знали. Записали пацанов задним числом? Тут я ничему не удивлюсь.

Видя, что я явно не ожидал это услышать, директор дал короткое пояснение.

— Дело в том, Роман Михайлович, что эти дети вместе с их родителями отравились в ресторане. И всю последнюю неделю восстанавливались. Но, согласитесь, будет некомпетентно не учитывать их голоса.

Опять же, я не знал, придумана ли эта легенда из воздуха или нет. Но расклад и без того был предельно понятный. Вон оно, оказывается, с чем была связана уверенность директора и почему ему мои доводы как с гуся вода.

— То есть, — сказал я. — Пока троих нет, их голоса можно мысленно положить туда, где «теплее»?

Директор сохранил каменное выражение лица.

— Их голоса никто никуда не кладёт. Для начала их нужно получить официально. И желательно до того, как дети начнут рассказывать родителям, что в лагере решения принимаются посредством криков в спортзале.

— Формально сегодняшняя картина состава групп предварительная, — добавила «умность» Елена Сергеевна.

В слова Синеглазка умела. «Предварительная» — так вообще замечательное слово. С его помощью можно любую победу поставить на паузу, а любое поражение отправить на доработку. Даже стало интересно, как долго Леночка подбирала нужную формулировку.

Федя сглотнул.