Девушка со спицами - Мария Кузьмина

самой небывалую авантюру, путешествие между мирами – желанное, волнующее, непредсказуемое… Кораблик вернёт её туда, откуда она родом, – в Остромир. Волшебные очки – чтобы увидеть чудо, как будто обещание встречи с Изумрудным городом. Карта – начало любого путешествия. Камни-навигаторы – компас для поиска верного пути. Перья – крылья для полёта. Оставались ещё спицы и полотно судьбы. Она пыталась ставить спицы как циркуль-измеритель, но – увы! – ничего не происходило! И что делать с нитями судьбы – тоже было непонятно. Может быть, она связала не то?..

Вдруг – шум падающих пакетов. Как она зашла, что Румяна и не слышала?

– О, вижу, ты отыскала дорогу домой в этом городе дорог, – произнесла Фаруза. – Собрала из деталей. Как Тревоговерт и говорил… В последнее время этот перекрёсток миров стал слишком оживлённым, к чему бы это? – Фаруза выкладывала из пакета овощи. – Ну что, нашла на карте нужный тропос?

Румяна вздохнула. Ей нужна была какая-то подсказка, знак!

– Ну-ка, покажи. – Фаруза вымыла руки, вытерла их полотенцем и деловито осмотрела карту с неподвижным корабликом. – Так, так… А мачты где?

– Здесь должны быть. – Румяна показала на дырочки в кораблике – последние незанятые прорези.

– Ну и что ты тупишь, Румянушка? – С этими словами Фаруза взяла спицы и воткнула их в кораблик. – Теперь всё на месте.

Румяна в восхищении смотрела на няньку.

– Ветер тебе в паруса – и вперёд к своей судьбе!

«Ветер в паруса!» Румяна вдруг вспомнила сирену, которая дула на сухой листок, отправляя его в плавание по холодному озеру.

– К моей судьбе, – прошептала она, прикрепив вязаный серебристый платочек к спицам.

В тот же миг поднялся ветер, «парус» кораблика надулся, перья затрепетали, камни вспыхнули ярким светом, и через стекло очков прошёл зелёный луч, высвечивая путь Летающему кораблю. «Плыви, пташка, а потом назад возвращайся!..», «Неугомонная моя лисавка!..», «Люблю этот ветер, солью он пахнет…» – голоса из сновидений слились в единый зов.

Кораблик проехал по карте по объездной дороге и остановился далеко от Кедрова. Румяна прочитала надпись мелкими буквами: «Библиотека Снегиря».

– Твой Валик Вергилиевич говорил, что я больше не буду одна. Ну, когда сказал, что тебя тут поселят. Выходит, врал как сивый мерин…

Румяна с удивлением взглянула на Фарузу, но та хитро улыбалась. Румяна стиснула няньку в объятиях и сдавленно произнесла:

– Значит, остаёшься…

– Дела Стража тебя не касаются, вообще-то.

– Тогда не бросай тут Еву… Кто будет готовить ей блинчики?

– Это если родители её ко мне отпустят, – заметила домработница.

– А как же! Ведь раньше пускали.

– Её пускали не ко мне, а к тебе. Ты учительница. А кто я? Прислуга.

– Знаешь, Фаруза, – продолжала Румяна, пропуская мимо ушей пассаж про прислугу, – если у них будешь ты – всё там наладится.

– Ты так на меня рассчитываешь? Не многого ли ждёшь? – фыркнула Фаруза. – Я, конечно, везу, как могу. Но ведь и лошадь кашляет.

– Кстати! У Звеницких же дедушка больной. Ему, как и Еве, нужна забота. Проведаешь его? Тебе не впервой возиться с академиком.

– Посмотрим, посмотрим. – Фаруза отвернулась и принялась мыть овощи. – Пора ужинать, поможешь?

Румяна улыбнулась и подумала: эта беспокойная душа поднимет дедушку, даже если тот лежит при смерти. Нажарит блинчиков, он от одного запаха подскочит и побежит на кухню.

3

Остановка находилась довольно далеко от Библиотеки Снегиря. Румяна больше двух часов тряслась по новой трассе на стареньком пузатом пригородном автобусе, пока он не выкинул её почти что в чистом поле. Снег лежал пока тонким слоем, припорошив серо-безрадостную картину белизной чистого листа.

Румяна вышла из автобуса и огляделась. В руках пристроился заботливо обмотанный шарфом горшок с тополем. Башмаки с загнутыми носами она держала за шнурки. Румяна заметила тонкую ниточку тропинки, что вела от дороги в сторону темневшего вдали поселения. Поскольку других дорожек не обнаружилось, Румяна уверенно пошла по тропе.

«Тропа к тропосу», – мысленно сказала себе Румяна. Она вспоминала всё, что узнала о Библиотеке Снегиря от своего ученика Родиона. Кто бы мог подумать, что мысль поделиться с классом идеей докладов по деревьям и колодцам окажется той самой «тропой к тропосу», которая сейчас ведёт её к финалу этой затянувшейся экскурсии девушки со спицами. Спасибо, как говорится, этому миру, но пора возвращаться в свой дом, милый дом.

Выкрашенная в светло-голубой цвет библиотека мало отличалась от соседних домов, если бы не дерево, торчавшее из крыши. Лиственница была настолько высокой, что Румяна почти не сомневалась, что, забираясь по ней выше и выше, она дотянется до неба. Здание казалось горшком, из которого торчало деревце-переросток, которое давно требует пересадки, – прямо как белый тополь, который она всю дорогу держала на коленях, словно замотанного в шарф ребёнка.

Библиотека главным входом смотрела на дорогу. За строением был заброшенный сад, который спускался к реке, темневшей у обрывистого берега. Участок был обнесён редким тёмным штакетником.

Румяна задержалась возле калитки в сомнении: ей нужен был Киник, но сталкиваться с хозяином библиотеки Снегирём не входило в её планы.

Появившаяся из-за двери знакомая голова с пышными усами развеяла её опасения. Вслед за головой высунулась рука, и палец поманил гостью. Озираясь по сторонам, с колотящимся сердцем, Румяна почему-то на носочках пробралась к входу и быстро вошла внутрь. Миновав крошечную прихожую, пропахшую пылью и сухими листьями, она прошла в небольшую светлую комнату, которая раньше, по всей видимости, была больше, но теперь её перегораживали на две части длинные стеллажи с книгами. Центр комнаты занимал ствол дерева, вокруг него и повсюду на свободных местах лежали стопки книг. Свободного пространства почти не было; на крохотном пятачке возле окна примостились два стула и стол, тоже заваленные книгами.

Киник пригласил Румяну присесть, положив книги со стула прямо на пол и с интересом разглядывал её горшок с деревом.

– Значит, разобралась с деталями? – сузив жёлто-зелёные глаза, спросил Киник.

– Кораблик показал на это место. Мой ученик рассказывал мне о библиотеке: Снегирь – это его дед.

– Неужели Родион? – Глаза Киника блеснули.

– Откуда вы знаете? – в свою очередь удивилась Румяна.

– Так ведь я тут живу, – сказал Киник. Он встал, обошёл дерево справа, но вместо господина в клетчатом слева появился… кот.

«Ма-а-ау», – внушительно произнёс он, и Румяна тотчас узнала его по голосу – мягкому, урчащему… Как это она сразу не поняла, что такой голос может быть только у кота?

Кот редкого клетчатого окраса тем временем снова зашёл за дерево и – р-раз! – перед Румяной вновь господин с усами.

– Пропавший кот – это вы? Родион рассказывал про вас!

– Давай на