Девушка со спицами - Мария Кузьмина

Когда Румяна кивнула, Киник продолжал:

– Значит, Родион… Я рад, что мальчик заметил моё отсутствие. Никогда не видел его особого расположения, а вот ведь, оказывается… – Киник даже смахнул слезу. – Мне пришлось надолго покинуть сей гостеприимный дом и это чудесное дерево. И я бы с большим удовольствием проводил время в твоём мире, чем здесь. «Сказка ложь, да в ней намёк…» В Остромире всё происходящее имеет смысл, «добрым молодцам урок».

– Но мой мир не ложь.

– Твой мир – сновидение наяву, записанное автором. Все события твоей жизни – сказка, сон. И всё же: эта реальность тебе не мила, ты хочешь вернуться в свой сон.

– Я хочу вернуться в свою настоящую жизнь. Пусть она всего лишь сказка, как ты говоришь. В конце концов, жизнь каждого – это сказка, которую он пишет сам.

– Я тебя понимаю, – кивнул Киник. – Сказка из твоих воспоминаний намного привлекательнее реальности Кедрова.

– Ты так плохо думаешь о местном обществе?

– Да. В лицемерном обществе я предпочитаю быть котом.

– Почему?

– Кот является самим собой и всегда сам по себе. Это по мне.

– Но ты превращаешься в человека…

– Когда нужно предстать тем, кем я не являюсь. Человеку это удаётся лучше всех.

– Я хотела спросить про Ампирова. Я знаю, кто он, но не понимаю: почему он был призраком, когда я видела его в Остромире?

– Такая у него способность! Каждому своё. Его душа умеет отделяться от тела и бывать на родине, имея вид призрака.

– Но как же он мог оставаться без души здесь, в Кедрове?

– Для его должности наличие души не является обязательным условием, – хмыкнул Киник.

4

– Кораблик из моего сна – как он оказался у тебя? – спросила Румяна.

Киник цокнул и вздохнул – будто приходилось объяснять простые вещи непонятливому слушателю.

– Я вижу твои сны – они попадают сюда из Облакума. Они – как мельтешащие картинки на экране, я не обращаю на них внимания. Но вот к одному сну я прислушался – там звучала песня…

– Ярик! – радостно воскликнула Румяна. – «Вьюна» я пела ему с детства, это его любимая.

– И мой старик любит петь.

– Снегирь?

– Он. Любит и умеет, заметь себе. Нет ничего лучше, чем лежать на печке и слушать, как он «Вьюна» поёт. Твой сын как раз пел… И я заприметил у него кораблик. Решил, что он поможет в деле, и забрал его себе, пока сон не кончился.

– Поэтому кораблик привёл к библиотеке Снегиря?

– Нет, просто это ближайший тропос… из управляемых.

– Управляемых?

– Когда есть Страж. Они должны быть вместе – тропос и его Страж. Колодцем тропос становится, если срубают дерево. Например, как в том тропосе, через который ты попала сюда. Там Стража больше нет.

– Что с ним случилось?

– Его вроде как убили. Но не убили. В общем, он стал экспонатом. – Киник кисло усмехнулся. – Такой уж он, Тревоговерт! Выбрал себе местечко… Как он только выдерживает этого Барокко! – Киник снова поморщился. – Обычно тропосы охраняют птицы: вороны, попугаи и другие, обычно такие, кто долго живёт. Стражи тропосов могут жить столетиями – они не должны вызывать подозрений.

– Но ты же кот! – невольно вырвалось у Румяны.

– Вообще-то, попугай. В прошлом. Меня тоже однажды убили. – Киник изобразил убитое горем лицо. – Это стародавняя история, не стоит ворошить прошлое. Попугай Натан умел летать, а кот Киник только и может, что греться на печке у старого Снегиря.

– Но ты помогаешь мне, – тихо сказала Румяна.

– Ты так думаешь? – заинтересованно взглянул на неё Киник. – Моя задача соблюдать равновесие между мирами. Вот, приходится вмешиваться в кашу, которую заварил Вина.

– Кто?

– Ну, Ампиров по-твоему. Вина. Сын Жухлицы.

– Как Жухлицы? Ведь он сын… – Румяна споткнулась, не зная, стоит ли делиться с Киником тем, что рассказал ей Ампиров.

– Жухлицей звали древнюю ведьму. Но позже её сменила молодая женщина, ученица, которая из-за проклятия выглядела как Баба-яга.

– Что за проклятие?

– О, это тёмная история правителя Мутьяна. Это он её проклял. Но не думаю, что тебе стоит об этом знать. – Киник сердито взглянул на Румяну. – Вина похитил тебя из-за наследства – медного сундучка, в котором собраны составляющие эликсира вечной молодости: янтарь, ладан, живица, жемчуг. Правда, тут вышла ирония: забрав тебя, Вина не только освободил путь к сундучку, но и забрал его ключи! «Дары волхвов», – усмехнулся Киник. – Сундучок, кстати, Жухлице принёс Пересвет. Она пообещала ему взамен, что вернёт тебя. Но технически вернуть назад персонаж из Облакума не так-то просто. Колодец не самая удобная вещь для перехода. Да Вина и не собирался назад! Ему понравилось, что ты его послушная помощница. Одному в чужом мире тоскливо, а ты для него стала необходимым человеком. И, что важно, полностью от него зависимым!

– Почему ты мне сразу всего этого не сказал?! – воскликнула Румяна. – Ведь я могла бы вернуться домой гораздо раньше!

– Мы, Стражи, следим за балансом. Но свой путь каждый выбирает сам. И не только выбирает – идёт по нему тоже сам! Знай: ты сама выбрала путь домой!

– Разве не ты подстроил всё?

– Только детали. Но уникальный сюжет из них выкладывала ты сама. Начиная с этой неожиданной работы в школе, где ты нашла совершенно непредсказуемое применение открывшимся тебе возможностям…

– Имеешь в виду спицы?

– Имею в виду твою бурную фантазию! Но не только. Ты и вправду открыла в себе призвание. Именно благодаря тебе и твоим ученикам всё случилось именно так, как случилось. Весь узор пути к себе ты связала сама. Из подручных средств.

– Значит, моё возвращение не могло произойти раньше?

– Ничто не происходит само по себе. Ты делаешь выбор, производишь действие, и происходит событие. Даже то, что ты попала сюда, – результат твоего выбора и твоих поступков. Никто тебя сюда не тянул, – хмыкнул Киник.

– Но Ампиров… – пыталась оправдаться Румяна.

– Ты так проживала свою жизнь, что в ней появился Ампиров.

– Не понимаю. Ведь Ампиров перетащил меня сюда из-за своей матери, – совсем тихо сказала Румяна.

– Это его история, тебя она не касается! Не коснулась бы. Уж не хочешь ли ты оправдывать собственную беспечность дурным поведением плохого мальчика? Честное слово, детский сад. Один поэт как-то сказал: «…Избегайте приписывать себе статус жертвы»… – И Киник лукаво подмигнул.

– Ну знаешь! – Румяна вскочила. Она разозлилась, что он бьёт её же собственными словами. – Ты довольно циничный тип.

– Так и есть: «по имени и житие» – знаешь такую пословицу?

– А что, попугай Натан был добрее? – язвительно заметила Румяна.

– Попугай Натан был другим. И ему никто не делал