Возвышение - Александр Изотов

От удара Овечки у меня всё плыло перед глазами, и я не сразу понял, что за странное пламя разгорается передо мной. Меня решили сжечь?

— Врассыпную! — заорал кто-то.

Меня не надо было два раза уговаривать. Я тут же плюхнулся обратно на землю и заорал, когда волна дикого жара лизнула меня по спине. Волосы на затылке сразу же выгорели. Это кто учудил? Овца эта, что ли⁈

Закричали раненые звери. Раздалось жалобное ржание горящих лошадей, одна из них с горящей гривой понеслась по ручью. Лёжа между травяных кочек, я уже достаточно прозрели, но со своей позиции видел только убегающую лошадь.

Зазвенели клинки — кто-то с кем-то сражался.

— Предатели!

— Маловерные, вы сейчас просто сдохнете!

Кто с кем бился, я не знал, но решил, что выяснять не буду. Каким-то чудесным образом про меня забыли, и я, так и продолжая льнуть к матушке-земле, пополз прочь от ручья.

Раздался хруст, и совсем рядом со мной из земли вытянулась пика, взрезав мне сбоку нагрудник. Чуть ведь руку не проткнула!

Я ошалело выглянул из-за кочки… На берегу ручья вырос целый частокол таких пик, и меня, видимо, задело самым краешком заклинания. Плескаясь в холодной воде, там билось несколько зверей — их тут стало гораздо больше. Кажется, отряд, который гнался за мной, наткнулся ещё на какой-то отряд… и кто был за кого, трудно понять.

Рядом что-то покатилось, мотая чёрными кудрями. Уставившись в остекленевшие глаза Овечки, я судорожно сглотнул… Бедной девушке срубили голову, и именно эта картина вернула меня к реальности.

Марк, ты просто хилый первуха, оказавшийся посреди замеса зверей! И тебе надо бежать! Первуха сраная, беги давай!

Я пробуксовал, дёрнув от берега сначала на четвереньках, а затем, вскочив, уже на своих двоих. В руках только нож, в ногах только правда! Беги, Фелиц, беги!!!

— Дерьмо… уф-ф… нулячье! — я нёсся по склону холма теперь вверх, молясь и Небу, и Абсолюту, чтобы грызущиеся звери не обратили на меня внимания.

Но, кажется, нападавшим был нужен не я. У Овечки в руках была та самая шкатулка, я успел её заметить… Скорее всего, она и была нужна нападавшим.

Будь я сильнее, это было бы моим делом, но сейчас мне хотелось просто жить…

Ноги в очередном прыжке вдруг не нашли опору, и я, бессильно махнув конечностями, полетел вниз. Это оказался какой-то неглубокий овраг, заросший колючим сушняком, из которого мне пришлось выбираться, ругаясь на чём Инфериор стоит.

— Вашу ж… звериную… — шипел я, забираясь на другую сторону оврага. Там, достигнув края, я оглянулся.

Ручей со сражающимися я уже не видел, но отсветы чьей-то могучей огненной магии прекрасно виднелись отсюда. Словно маленькие рассветы… Или закаты чьей-то жизни.

— Философ, блин… — я перелез через край и, развалившись на земле, с облегчением уставился на звёздное небо. Живой. И убежавший. Что ещё первухе для счастья надо?

— Здесь, кажется, был!

— Я тоже видел…

Донёсшиеся голоса заставили меня вжаться в землю. Да чтоб вас! Нет, про меня не забыли…

Ерзая лопатками, ягодицами и пятками, я попытался отползти, не переворачиваясь. Но прошорохался лишь пару шагов, как надо мной нависли тени и блеснуло лезвие.

— Первуха, ты можешь пойти со мной ногами, а могу и я твою голову понести, — раздался недовольный голос от одной из теней.

Я не постеснялся глянуть меру. Зверь третьей ступени…

— Слушаюсь, мастер зверь, — тут же сказал я, поднимаясь.

Нашли меня два воина. В темноте цвет их броней я не мог различить, но заметил, что они поблёскивают полированными вставками. А ещё у обоих блестели мечи… Не могли копьё, что ли, прихватить?

Едва погоня закончилась, да ещё и моим проигрышем, как моё тело предательски заныло, вспомнив о всех полученных травмах. Один зверь пошёл впереди, второй уткнул клинок мне в лопатки, и так я, прихрамывая, заковылял обратно к ручью.

— И что ты за первуха? — спросил тот, что за спиной.

— Хорь, отвянь от стихушника. Десятник разберётся.

— Дык за ним гнались, и Овца эта бешеная на него кинулась. Может, это наш первуха-то?

Тот, который шёл впереди, сплюнул.

— Наш, ага… В этих проклятых землях уже ни хрена не поймёшь, кто наш, а кто не наш. Все со всеми воюют, чтоб Небо разодрало этого Бурого Приора!

— Ты бы поосторожнее с такими словами-то, Лам!

— А ты не учи меня… Небу надо будет, оно и накажет. Уже, наверное, наказало, раз мы здесь живём! — и зверь сплюнул ещё раз.

Я поднял глаза на звёздное небо. Да уж, если звери не боятся хулить человека, значит, он это заслужил. Я в Буром Приорате покрутился всего ничего, и уже понял, какая здесь царит анархия… Осталось понять, за кого именно эти звери, которые меня схватили. Но я так подозревал, что если учёный Фадер служил Бурому Приору, то эти молодцы должны быть как-то связаны с Настоятелем.

Возле ручья я поморщился, когда в нос ударил запах палёной плоти. Напавший отряд насчитывал около двадцати зверей, за мной же, судя по всему, гналось не больше десятка. Если быть точнее, то всего семеро — их уже сваливали в кучу, прямо возле ручья. Обезглавленное тело Овечки лежало там же… Несколько лошадей тоже погибло, и я вздохнул — ох уж эти войны двуногих. Получив когда-то дар Соколов, я острее стал чувствовать боль Инфериора, терявшего своих детей.

Воины как раз заканчивали сваливать тела, в основном продырявленные и обгоревшие. К берегу подошёл ещё один зверь и небрежно бросил в кучу голову зверицы.

Особняком от всех воинов держались два зверя, стоявшие неподалёку, у своих лошадей. Тоже в кольчугах, но в длинных плащах с капюшонами, скрывающими лица. Я не рискнул смотреть их меру, но эти двое только-только колдовали, и от них люто сквозило знакомыми мне стихиями — земля и огонь. Кажется, это именно они устроили здесь локальный апокалипсис.

Вот что меня радовало, так это то, что среди всей этой банды не нашлось ни одного оракула. Ну должно же мне уже, наконец-то, повезти, а?

— Вот, мастер Пит, — зверь, который притащил голову Овечки, нёс под мышкой и тот самый ларец, с которым зверица должна была проникнуть в город. Его он и передал одному из магов.

Тот стянул с лица капюшон. В темноте плохо было видно, но я различил у зверя аккуратные усы и гладко выбритый подбородок. Улыбаясь, он принял ларец, но даже не