Устремленная в небо. Непокорные - Брендон Сандерсон

Я послала ей извинение. За то, что очутилась здесь не ради ее спасения, не по своей воле. Но она уже поняла это по моим эмоциям. Поняла, что я такая же узница, как и она.

«Прости», – подумала я еще раз.

Погодите. Я общаюсь с тейниксой. Значит ли это, что мои способности возвращаются? Я потянулась вовне, но ничего не почувствовала.

Она ответила. Она тянулась ко мне, выполняя свою работу – обеспечивать связь для космической станции. Препарат во мне еще действовал; всю цитоническую нагрузку нашего разговора несла она. Ей смутно казалось, что мое состояние продлится еще часов двенадцать.

«Ты знаешь, что это за препарат?» – спросила я.

«Да. Его применяют, когда достают гиперслизня из ящика. Еще это первое, самое мягкое наказание для связного – его изолируют от остальных».

Скад! Если этот препарат – самое мягкое наказание, что же собой представляет наказание суровое?

Я получила в ответ ощущение темноты, боли и безмолвия.

Да, это жутко. Если мне снова понадобится блевать по требованию, достаточно будет просто вспомнить о том, каково живется этим несчастным существам.

«Ты можешь найти мою подругу? – послала я мысль. – Погибель здесь, в „где-то“».

Связная, которую я назвала Утешением, не знала Погибель, но пообещала найти ее. Слизней тут было очень много, однако Утешение, похоже, не сомневалась, что сможет это сделать – со временем.

Отлично. Но все это лишь укрепило меня в мысли, что необходимо найти выход. Не только для меня и моих друзей, но и для этих существ.

Я слезла с койки, распечатала и съела батончики, сделала отжимания и другие упражнения, затем вымылась, как смогла. Имея раковину и небольшой кусок мыла, я даже ухитрилась постирать комбинезон.

Как только он высох, я надела его и постирала нижнее белье. Хоть какое-то занятие в ожидании очередной инъекции.

В полдень – насколько я могла судить о времени – дверь отворили. Чистая и одетая, я подняла руки в попытке предотвратить то, что должно было произойти.

– Я буду хорошо себя вести, – пообещала я. – Не стану…

Через проем пронесся рой зарядов. Я повалилась на пол, пуская слюни. Скад! Это было не больно – по крайней мере, не больнее любого другого падения, – но уж точно не прибавило здоровья. Я пережила очередное унижение в виде укола. Меня даже не переложили на койку, хотя оставили еще несколько пайков. Охранник пошутил насчет качества еды и предположил, что я свихнусь, питаясь только этими батончиками.

Шутка вышла неудачной. Я большую часть жизни прожила на крысином мясе и пасте из водорослей. По сравнению с ними батончики – праздник живота.

Когда я лежала, униженная и оскорбленная, Утешение снова дотянулась до меня. И я почувствовала прикосновение еще нескольких слизней-связных. В ответ на мой вопрос Утешение сказала, что она попросила их помочь в поисках моей подруги.

Их представление обо мне было забавным: гигантский слизень с длинными, скользкими конечностями. Они считали меня одной из их расы, только я крупнее и имею странную форму. В тех обстоятельствах это было лестно, поверьте мне. И лишь самую малость кошмарно.

«Не слышно ли чего-нибудь о Погибели?» – отправила я вопрос.

И один из пяти сообщил о появлении нового слизня.

Верховенство не понимало, насколько тейниксы разумны. Вот что бывает, когда обращаешься с живыми существами как с орудиями, не отличая одно от другого. Погибель ничтоже сумняшеся посадили к остальным гиперслизням.

Но связаться с ней было нельзя. Лишь через несколько минут я разобралась в мыслях Утешения и поняла, в чем причина. Очевидно, дело было в ящиках. Некоторые ящики изолировали слизней наглухо. Но пленников достаточно часто перемещали, кормили и иногда чистили, поэтому Утешение предполагала, что в ближайшие дни с Погибелью можно будет связаться. Она пообещала, что пошлет моей подруге ощущение поддержки, – как и остальные пятеро, говорившие со мной. Все они были действующими связными.

«Так вот как вам удается выживать, – подумала я. – Вы делаете это вместе. Поддерживаете друг друга».

Они негромко согласились и предложили мне такую же поддержку. Ее масштабы поразили меня. Подумать только, всех этих маленьких существ держат в клетках, плохо кормят, наказывают побоями… А они все время пытаются достучаться друг до друга. Вместо того чтобы смотреть вовнутрь, они создали сеть поддержки с опорой на слизней-связных.

Эта глубинная непокорность нашла отклик в моей душе.

«Я помогу вам, – послала я мысль. – Я найду способ. Распространите эту весть. Помощь идет».

Они мгновенно поверили мне и принялись испускать возбужденные трели. Вопрос был в том, как сдержать это обещание. Но оказалось, что ответ – здесь, передо мной. Не в буквальном смысле, ведь я лежала ничком в луже собственной слюны. Ну, вы понимаете – это метафора.

«Вы можете дотянуться до моих друзей?» – послала я мысль слизням.

Мгновенный страх. Неповиновение строго наказывалось. Слизней не пугал контакт со мной, потому что они воспринимали меня как одну из них. Верховенство, похоже, не знало, что происходит между ними, да и не имело ресурсов, чтобы контролировать их общение. Но если кто-нибудь отправит послание далеко, на другую планету, охранники могут насторожиться. За сигналами, посылаемыми со станции, тщательно следят при помощи техники.

«Я поняла», – подумала я, когда они в страхе отпрянули от меня.

Лишь Утешение осторожно постучалась в мой разум. Она хотела знать, что нужно делать.

Мне удалось перевернуться на спину, и я уставилась в потолок.

«Возможно, это не лучшая идея, – подумала я. – Может быть опасно».

Утешение послала мне образ: я веду бой во время операции по захвату базы данных. Она наблюдала за нами издалека.

«Ну да, – ответила я. – Я занимаюсь опасными делами. Но я – солдат».

«Я – солдат», – пропела Утешение, и показалось, будто я слышу ее трель.

Думаю, она действительно была солдатом. Не по своей воле – но никто из моих друзей не стал солдатом по своей воле. Кроме, может быть, меня. Я могла бы вырасти в самом пацифистском обществе Верховенства, но и там, наверное, срубала бы головы одуванчикам.

«Хорошо, – подумала я. – У меня есть друзья-военные. Не видела ли ты кого-нибудь из них во время того боя?»

Утешение не знала в точности. Ей сложно было отличать людей друг от друга, если те не были цитониками. Представители ее вида воспринимали мир при помощи своих способностей. Все тейниксы, независимо от разновидности, могли посредством цитоники создавать в мозгу