Устремленная в небо. Непокорные - Брендон Сандерсон

Поэтому я отправила ей образ Йоргена и его цитонического отпечатка. Я разговаривала с Йоргеном при выполнении того задания. Знает ли она его?

«Да», – робко ответила Утешение.

Она узнала этого человека. Он тоже был гигантским слизнем. Эта картинка заставила меня улыбнуться.

«Ты можешь связаться с ним? – подумала я. – Сказать ему, где я, и прибавить, что меня похитили?»

Этого недостаточно, чтобы исправить ситуацию, но главное – начать. Более того, если получится передавать сообщения через нее, можно будет строить планы. Вдруг мы найдем способ выбраться из этого дерьма?

Утешение отправила мне боязливое подтверждение. Ее мучители не всегда бдительно отслеживали связь, и она научилась копировать посылаемые сигналы. Это давало возможность иногда контактировать со слизнями, изолированными от остальных и испуганными. Она надеялась во время дежурства проделать такую подмену и послать два сигнала сразу. Один – тот, который ей поручили хозяева, и второй, тайный – для Йоргена.

Читая ее мысли, я чувствовала в ее эмоциях шрамы от такой жизни, и на сердце стало тяжело. Скад! Я-то считала, что мне досталось горькое детство, но ведь я свободно исследовала пещеры и нашла способ дать отпор креллам.

Я не осознавала, насколько беспросветной может быть жизнь у того, кто лишен подобных возможностей.

«Я попытаюсь», – пообещала Утешение.

«Сейчас?» – спросила я.

«Да, сейчас. Время удобное – у меня дежурство».

С этими словами Утешение потянулась к Йоргену. Как я жалела, что не имею возможности наблюдать за этим с помощью цитонических чувств! Но лучшее, что я могла делать, – воспринимать ее эмоции, поскольку она намеренно распространила их на меня. Я поняла, что они стали более уверенными, когда Утешение отыскала Йоргена. Большого слизня, который содержит себя в чистоте и ворчит, когда другие немножко пачкаются. Да, это он. Мне захотелось объяснить…

Утешение замолчала. Я попыталась сесть, но меня пока хватало лишь на слабое шевеление. Я искала ее, да только мои чувства были слепы. Почему она отключилась? Что не так? Другие слизни тоже не тянулись ко мне – они спрятались. Наконец удалось забраться на койку. Я боялась за Утешение.

Я лежала долго, силясь дотянуться до нее, а потом дверной замок щелкнул. Я резко выпрямилась – как раз вовремя, чтобы получить очередную порцию электрошока.

Скад, скад, скад!!!

На этот раз охранники явились не для того, чтобы поглумиться надо мной. Мне повезло: в камеру вошел сам Винзик, скрежеща каменными ногами по металлическому полу. Как обычно, из одежды на нем был лишь пояс поверх экзокостюма. Он помахал крошечной крабьей клешней, и экзокостюм повторил его движения, указав, что стражникам следует войти и прислонить меня к стене в некоем подобии сидячего положения.

За ними вошла Брейд и поставила на пол металлический ящик: его длина уступала высоте, а ширина составляла фута два.

Винзик опустился на колено рядом со мной и заговорил – мягко и размеренно, как всегда:

– Они твердят, что мне следует держать тебя в бессознательном состоянии, человек. У нас есть препараты, чтобы ввести тебя в кому. Но боюсь, в этом состоянии делверы не узнают тебя – и не оценят исходящую от тебя опасность. Им трудно отличать нас друг от друга! Ох-ох-ох! Они могут по ошибке принять тебя за бревно.

Я хотела зарычать на него, или плюнуть ему под ноги, или совершить что-нибудь героическое. Но он не дал мне такой возможности.

– Кроме того, – продолжил Винзик, – я чувствую, что ты можешь учиться. Все существа могут учиться, даже люди. Отчасти для этого я держу при себе обученного человека. Напоминаю разумным, что можно приручить особей даже самых отвратительных низших видов. При достаточной мотивации. При правильном подходе.

Он положил руку на ящик, стоявший рядом с ним, в нескольких сантиметрах от меня. Я ужаснулась, когда изнутри раздались испуганные трели.

Нет! Он не посмеет! Он…

Винзик протянул руку к Брейд, и та вручила ему небольшое механическое устройство – похоже, пульт управления.

– Иногда, – сказал он, – один из наших гипердвигателей или модулей связи выходит из строя. Поэтому мы держим их в контейнерах, приспособленных для нехлопотной утилизации.

Я боролась. Пыталась двигаться. Пыталась хоть как-нибудь выказать неповиновение. Я вложила в это каждую унцию своей силы и страсти, а потом отчаяние и боль, которые последовали за ними.

Ничего не вышло.

– Винзик, – подала голос стоящая позади него Брейд, – пожалуй, это неразумно. Нам нужно, чтобы она стала уступчивой. Она будет сотрудничать – при определенных обстоятельствах.

– Конечно будет, Брейд, – сказал он. – Ох-ох-ох! Ты, кажется, регрессируешь. Ведь нынешние обстоятельства – именно те, которые гарантируют ее сотрудничество. Нужна лишь мотивация. – Он наклонился ко мне. – Если ты считаешь меня агрессивным, то это лишь потому, что у тебя слабо развит интеллект. Ты еще не понимаешь: если действовать без злобы, это не агрессивность. А я действую без злобы, даже с сожалением. Я сожалею о том, что ты так глупа. Сожалею, что ты погубила это несчастное существо.

Я слышала трели Утешения. Все более и более испуганные. Как будто она понимала, что сейчас произойдет.

Мои эмоции достигли неистовой силы. Мне удалось слить их в один мстительный выброс энергии. Подобный копью, пронзающему доспехи.

Это были всего два слова:

– Пожалуйста! Нет!

Винзик заколебался, потом придвинулся еще ближе. Он помахал рукой, приказывая солдату взять меня на прицел.

Потом удовлетворенно выпрямился:

– Инструмент в этом ящике сломан. Будь умницей, не ломай другие.

И он нажал кнопку на панели.

Ящик засветился и громыхнул. Через швы хлынул свет – яростно-алый, как пламя в кузнечном горне. Потом повалил дым с жутким запахом горелой плоти. И пришла последняя – единственная – мысль:

«Спаси моих друзей».

Больше ничего. Мое сердце было разбито. Я не могла шевелиться, но почему-то могла плакать. Слезы, что текли по моему лицу, похоже, позабавили Винзика. Он встал, оживленно размахивая руками.

– Мы можем избавиться от любого сломанного инструмента, – сказал он. – Дистанционно, в любой момент. Пожалуйста, вспомни об этом, прежде чем попытаешься снова обратиться к связным. Брейд предупредила меня, что такое может произойти. Поэтому мы наблюдали и заметили, что этот связной передал два сообщения вместо одного.

Сама не знаю, как мне удалось выдавить еще два слова:

– Убью… тебя.

– Ох-ох-ох! Уж эти мне эмоции низших рас!

С этими словами он повернулся и вышел. Брейд и охранники последовали за ним. Дверь захлопнулась. Оставив меня наедине с моими страданиями, стыдом и кипящей ненавистью.

26