Устремленная в небо. Непокорные - Брендон Сандерсон

Шли дни.

Ну, так я думала.

Без часов – или без четких периодов, например циклов работы плавильной печи, ревущей при извлечении металла из руды и тихо гудящей при переплавке лома, – следить за временем было нелегко. Почти как если бы я снова очутилась в «нигде».

Оставалось только одно подспорье – сеансы введения наркотика. Каждые двенадцать часов по времени Старой Земли. Но это не точно. Я полагалась на непроверенную интерпретацию смутного представления, которое передала мне Утешение. Если бы я держала кого-нибудь в заключении, то вводила бы ему препарат через неравные промежутки времени и часто наведывалась бы к нему без всякой необходимости – просто чтобы дезориентировать. Поэтому я знала, что нет смысла вести счет по уколам или пайкам.

Я быстро поняла, почему в историях одиночество зачастую считалось таким же ужасным наказанием, как физические пытки. Когда меня держали в плену Залповики, я могла кое-что узнавать о них. Проводить время с ними. Это помогло мне в составлении плана побега. Здесь же подобное планирование – всего лишь способ на какой-то срок отвлечься от нарастающего отчаяния.

Меня переиграли по всем пунктам. Брейд использовала мои эмоциональные вспышки – и последующие прорывы ингибиторных полей – до того, как я поняла, что происходит. Враги предвидели все мои уловки и подстерегали меня. Они убили Утешение.

Я должна была спасти ее.

Черт побери, мне полагалось быть героиней!

«Спаси моих друзей».

Ее предсмертная мольба звучала в моей душе. Изводила меня. Но наркотик, что бы он собой ни представлял, лишил меня связи с Четом. А значит, никакой эмоциональный всплеск, даже самый болезненный, не искривлял воздух вокруг меня. Эта способность на самом деле всегда была не моей, а Чета – и наркотик не дает нашему слиянию функционировать так, как прежде.

Единственное, на что я была способна, – наблюдать за охранниками. Только они давали мне реальный доступ к внешнему миру. Я надеялась вычленить что-нибудь из их разговоров. Увы, стоящую информацию можно получать лишь от тех, кто умен. Эти же охранники, похоже, не знали ничего важного, они судачили в основном о том, как скучна их служба. Тем не менее я отмечала каждую смену караула при помощи узлов на простыне. Я внимательно следила за охранниками через щель в двери, на случай, если возникнет какая-нибудь возможность.

В смене было пять охранников, но смен было две, и они периодически накладывались друг на друга. Это означало, что большую часть времени за мной следили десять сторожей. Без присмотра меня не оставляли никогда.

К четвертому – по моим прикидкам – дню заточения я начала различать охранников. Одна группа постоянно уходила чуть раньше, оставляя наблюдать за мной лишь вторую пятерку. А вдруг я смогу…

Смогу что?

Я отстранилась от двери, чувствуя себя полной идиоткой. Напрасные надежды. Я перепробовала все уловки, чтобы открыть дверь. Один раз получилось, но за этим последовала стрельба. Я пыталась спрятаться в углу камеры, но стражники бросили газовую гранату, от которой я почти вырубилась, затем оглушили меня и воткнули иглу.

Пришло тошнотворное понимание: можно просидеть десятилетия в тюрьме, так и не сбежав, как сбегали в историях. Я всегда думала, что, оказавшись в таком положении, буду достаточно умной, смелой и проницательной и обязательно выпутаюсь. И вот я здесь, совершенно беспомощная. Враги могут держать меня в этой камере, пока я не умру от старости. Я опустилась на койку и надкусила батончик.

Зубы лязгнули обо что-то.

Я вытащила батончик изо рта и уставилась на блеск металла в размятой протеиновой пасте. Скад! Я понятия не имела, что это такое, но подозревала, что за мной следят через видеокамеру, а потому притворилась, будто ничего не произошло. Я плюхнулась на койку, повернулась на бок и притворилась, будто жую паек.

Ключ. Не старомодный, как в историях, а электронный. Приложи его к двери, и замок откроется. Я видела такие на поясах у охранников.

Но как, во имя Чингисхана, будь он проклят, кто-то стащил для меня ключ? И кто мог бы это сделать?

Охранники сменяются, подумала я, прислушиваясь к звукам снаружи. Эти пятеро ушли. Раньше времени, как всегда.

Способна ли я справиться с оставшимися? Одна женщина против пяти вооруженных солдат?

Не факт, что мне выпадет еще один шанс выяснить это. Возможно, это ловушка, но либо я попытаюсь сбежать сейчас, либо просижу в этих стенах до конца войны. Поэтому я тяжело вздохнула, взяла ключ и побрела к двери. Там притворилась, что наблюдаю за охранниками, как обычно. Я не открыла дверь сразу – решила подождать, надеясь, что следящий за мной через камеру расслабится.

Охранники болтали, жалуясь на сослуживцев, которые халатно относились к своим обязанностям и всегда уходили раньше. Решив наконец, что они отвлеклись в достаточной мере, я приложила ключ к двери – и почувствовала, что замок открылся.

На беду, один из охранников что-то заметил. Поэтому я изменила план. Дождалась, когда солдат подойдет и прильнет к смотровой щели. И со всей силы толкнула дверь, шарахнув ею по его физиономии.

Лязг металла о кость – я отродясь не слышала более приятного звука. Мгновение спустя я уже была снаружи, рассчитывая на то, что остальные ошеломлены и не успеют отреагировать вовремя. В глубине души я завидовала их спокойной жизни: даже на посту они оказались недостаточно внимательны, позволили застать себя врасплох. Мое прошлое, полное взрывов, внезапных атак и прочих ужасов, в тот день сослужило мне хорошую службу.

К тому моменту, когда кто-то опомнился и нажал на спуск, чтобы беспорядочно осыпать коридор разрядами, я уже опустилась на колени и завладела шокером сваленного мной охранника. Щедрые очереди живо уложили всех. Даже Веска, мой сержант-инструктор на стрельбище, не смог бы придраться к скорости и точности этой стрельбы.

Потом я стояла на коленях, сжимая трофейное оружие и с колотящимся сердцем ожидая сигнала тревоги. Конечно же, за мной наблюдают откуда-то издалека. Не могут же враги полагаться лишь на охрану у двери…

Тишина.

Скад, да что же происходит?

Я не могла полагаться на эту тишину. Слишком уж гладко все шло.

Но что оставалось делать? Сидеть на койке? Возможно, это слизни каким-то образом раздобыли для меня ключ. Что толку гадать, не ловушка ли это? Шевелись, тупица!

Я ухватила первого охранника – того, которого свалила первым, – за куртку и притянула к себе. Это был дионеец с синей кожей и татуировками на физиономии. Одна из них была рассечена напополам краем двери.

Он был оглушен, но уже приходил