Песня скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова

— Хватит! — поддержал дедка пузатый хонорец. — Сколько можно рыдать по этой джалнутской макаке?!

Один из выпивавших за столиком уличного кафе чернокожих поднял голову:

— Кто макака? Заткнись, свинтус вонючий!

Метко брошенная пивная кружка разлетелась о голову толстяка, который, как оказалось, отдыхал с компанией. Собутыльники кинулись на защиту приятеля. Один швырнул в ответ булыжник, но каменюка сорвалась с потной руки и со звоном врезалась в бронзовое колено монумента. Второй схватил плакат с портретом, отломил древко и от души врезал дрыном по чёрной физиономии. Третий лихо орудовал намотанным на руку солдатским ремнём с тяжёлой латунной пряжкой.

Тем временем козлобородый сосед Карин оторвался от пытавшейся удержать его за рукав подруги и кинулся на защиту толкавшего речь очкарика. Он отпихнул старикашку с клюкой от постамента, но тот успел ухватиться за штанину оратора. В результате рухнули оба, а сверху приземлился и знаток интима городского начальства — краснолицый работяга в кепке врезал ему в челюсть, почему-то назвав альрамейской мордой.

Через минуту драка в центре площади стала всеобщей, когда уже никто, включая самих участников, не понимает — кто, кого и за что метелит. Толпа шарахнулась в одну сторону, рванула в другую. Истошно завопила сбитая с ног тощая тётка, на которую свалилось двое запутавшихся в собственных ногах пьянчуг… Госпожу Ле Гуа притиснули к стене дома, она попыталась уцепиться за что-нибудь, упала, не смогла подняться и на четвереньках заползла за массивный каменный вазон, молясь, чтобы внезапный ужас поскорее закончился.

Боги явно услышали молитву и послали своих ангелов. Завыли сирены, на площадь вылетели милицейские автобусы, драчуны брызнули по переулкам. Привыкшие разгонять орды пьяных футбольных болельщиков милиционеры действовали грамотно — сперва рассекли толпу, потом стали вязать самых буйных, и едва ли не первым — заварившего всю кашу борца с тиранией.

— Ещё Меткеша вспомнил, паразит! — злорадно проворчал дед-клюконосец, наблюдая, как квадратного сложения милиционер тащит вражину в арестантский фургон, попутно угощая подзатыльниками. — При нём ты бы года на три сел, а сейчас разве что десять суток дадут.

Молодой сержант поднял Карин с земли.

— Женщина, вы целы?

— Вроде бы… В-весело у вас тут!

Ле Гуа шёпотом поблагодарила покойную бабку, научившую её вендскому, и оглядела себя. Так, костюм испачкан и слегка порван, рука содрана в кровь, щека саднит, но, похоже, ничего страшного.

Рядом нарисовался высокий парень с фотоаппаратом, щёлкнул раз, другой…

— Не надо! — Карин представила, что она в таком виде появится в газетах, и в ужасе замахала руками. — Не хочу!

— Тогда хотя бы пару слов: что вы об этом думаете?

— Это ужасно! — искренне призналась госпожа Ле Гуа, с жалостью оглядывая себя. — Просто кошмар! Как я теперь пойду на карнавал?! Юбка вся грязная! Пообещайте мне… вы должны пообещать, что это фото не появится в газетах! Дайте сюда плёнку!

— Бани, там не только ваши снимки! — Журналист поднял аппарат над головой. — Хорошо, я обещаю не публиковать их, только не волнуйтесь так…

— Думаю, на карнавал вам ходить не стоит, — сержант нервно оглядывался назад, но не уходил. — Знаете же, как у нас в праздник напиваются!

— Ах, да откуда?! — всхлипнула Карин. — Я прилетела сюда из Либерталии, ничего не понимаю в ваших делах. Вот, купила костюм для карнавала, пошла кино посмотреть, а тут такое! Отвезите меня в гостиницу, пожалуйста! У меня дети там!

— Иностранка? Что же вы сразу не сказали?! Товарищ лейтенант, тут туристка пострадала, её в отель доставить надо!

Лейтенант затравленно оглянулся. Из транспорта в наличии имелись только два милицейских автобуса и фургон, доверху набитый задержанными. Такси придётся ловить…

— Кого я вижу! Карин Ле Гуа!

Бани Бранчковска не собиралась выходить на усмирённую площадь. Но в кабинет директора ворвалась спутница козлобородого любителя интимных сплетен — женщина стонала, что агенты госбезопасности зверски избили её невинного мужа и теперь тащат его в камеру пыток. Директор, которому стонущая приходилась дальней родственницей, уныло поплёлся спасать, и Малета решила присоединиться. Или хотя бы понаблюдать: по возвращении планировалась большая пресс-конференция, и рассказ о зверствах вендской охранки как раз пригодился бы.

Спасать оказалось некого: побитый сам рвался в отделение. Он прекрасно запомнил мерзкую рожу напавшего на него быдлана и кричал, что не успокоится, пока того не посадят. Для пресс-конференции такой поворот событий не годился категорически. Хорошо хоть, верная супруга собралась ехать со страдальцем и пообещала выяснить личность стянутого с памятника очкарика. Орлеанская гостья едва успела записать её телефон, когда внезапно узрела куда более крупную добычу.

— Вы ведь Карин Ле Гуа, я не ошибаюсь?

Карин вгляделась внимательно. Даму, выступавшую перед кинопоказом, она до нынешнего дня точно никогда не встречала.

— Да, не ошибаетесь, но простите, не припомню…

— Я видела ваши фотографии в газетах! Какая неожиданная встреча! Милый бан офицер! Госпожа Ле Гуа тут ни при чём! Мы с баном Пцаром за неё ручаемся и готовы доставить в гостиницу!

Еле сдерживая радость, что хоть этот груз снимут с его шеи, лейтенант милостиво кивнул, и Карин позволила утащить себя в директорский кабинет. Журналист торжествующе хмыкнул: похоже, супруга всемирно известного производителя стрелкового оружия тут инкогнито и сохранила свой визит в тайне от всех газетчиков. Кроме него.

— Ой, я же не представилась! Малета Бранчковска, просветительский фонд «Пацевич», — без умолку тараторила самозваная покровительница. — Мы знакомим хонорцев Невриды с древней культурой нашего народа. Да, фонд назвали в честь великого поэта, с постамента которого выступал этот несчастный юноша. Надеюсь, его не накажут, он просто слишком пылкий и не понимает, что прошло почти сто лет, что надо учиться прощать… Боги, зачем я вам этим голову забиваю?! Вы, наверное, желаете умыться и перекусить? Туалет вон там, а стол у нас, как видите, уже накрыт, и машина скоро приедет! Я пока аптечку достану, у вас кровь на руке…

Есть и вправду захотелось, однако ещё больше хотелось убедиться, что с детьми всё в порядке. Попросив разрешения позвонить, она набрала номер гостиницы, из которой вызов перевели на аппарат в её трёхкомнатном люксе. Откликнулась няня, но трубку тут же перехватила сестра, завизжавшая так, что пришлось отойти в сторону, насколько позволял шнур:

— Ты где?! На тебя напали?!! Нам посыльный принёс твою одежду, мы не знали, что думать, я обзвонила все больницы, девочки плачут…

— Да успокойся! — в сердцах воскликнула Карин. — Ничего не случилось. Я купила местный костюм, а своё отправила вам. Гуляла, смотрела кино во Дворце Искусств, сейчас ужинаю с его директором. Всё в порядке, оставь детей с нянькой и спокойно отправляйся