Песня скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова

составе хинтерландской армии участвовало в подавлении восстания куда больше. Да и в Невриде и Вендии они свирепствовали почище самих хинтерландцев. У нас об этом не принято писать: дружба народов и всё такое, но даже от чтения документов кровь в жилах стынет. Деревни, которые подозревались в помощи партизанам, сжигали со всеми жителями. Партизан приколачивали к деревьям, вспарывали животы и вырывали внутренности. С некоторых заживо сдирали кожу… Ну а состязание: кто больше за час голов отрубит — и вовсе чисто хонорский спорт.

Госпожа Ле Гуа попыталась представить такое, и её едва не вывернуло наизнанку.

— И ещё не стоит забывать, что когда в начале Второй великой войны Хинтерланд захватил Орлеанию и Рангстаад, там тоже нашлось достаточно предателей, — к счастью, свойственник вернулся к менее зверским подробностям. — И на Хоноре, и у нас они убивали, насиловали и грабили. Только Вейдиц об этих мелочах почему-то забыл.

«Поскольку очень хочет получать премии престижных международных фестивалей, — ехидно подумала Карин. — Кто же в Лиге даст премию за обличение зверств её собственных граждан?»

Однако вслух тему развивать не стала, продолжив расспрашивать о событиях прошлого столетия.

— Так ведь Кордич действительно не пришёл? После просмотра какой-то парень кричал, что он предал Хонор, как Хрноевич — Джамхиру.

— Ничего общего! С Джамхирой у нас имелся договор, а хонорским повстанцам никто ничего не обещал. Тем более, Кордич был бессилен: его самого разбили, Народно-Освободительная армия уходила с Вендии, а её небесный флот состоял в основном из наспех вооружённых гражданских судов. Хинтерландские корабли без труда сбили бы всех. Ну а случись чудо и удайся высадка — конец тот же, только на земле.

— Там упоминалась эфирограмма, что венды спешат на помощь.

Зять пренебрежительно отмахнулся.

— Её послали в целях дезинформации, перед началом Ледяного похода, — сколько лекций он уже прочёл о тех временах? — Хинтерландцы в небе Вендии собрались вокруг точки формирования волчка на Хонор, а партизаны тем временем улетели на Олимбис. Риск невообразимый! После схода со старой орбиты планета движется по вытянутому эллипсу. Полный оборот занимает сто лет, из которых на пребывание в окрестностях Экзепра и Джалны приходится лишь два года. Остальное время она удалена от солнц, и там замерзает всё.

Попасть на Олимбис можно было один раз — из Вендии, и через пятьдесят семь дней уйти на Тогтарею, причём не все верили, что эти волчки существуют, особенно второй. Не сформируйся он в нужное время и в нужном месте, партизаны унеслись бы с Олимбисом за миллионы вёрст и умерли от голода и холода. Маршал рискнул — и выиграл. Отсиделся, захватил Тогтарею с её слабым гарнизоном и огромными запасами экзеприя. И решал судьбы послевоенного мира в числе главных победителей!

Потому Ледяной поход — действительно одно из величайших событий войны, а восстание в Велико-Варстово — лишь трагический её эпизод. И, как ни парадоксально, оказался он на руку Кордичу. Каратели истребили почти всех вождей и боевиков хонорских националистов, и большинство прочего населения согласилось на присоединение к Народному Союзу.

Последний император Вендии, как известно, поступил наоборот. Влез в войну на стороне Лиги вопреки интересам своей державы, погубил её и кончил жизнь на политической свалке.

— Не поспоришь… — Карин задумчиво повертела стоящую на полке статуэтку злодея Тарантоса на неизменном пауке. — Но вот сидела я в зале, видела лица этих ребят, с надеждой смотревших в небо, и почему-то стало стыдно. Может, потому, что когда в детстве свалилась в пруд, меня вытащил удивший рыбу дядька, не думавший, что я ему никто.

— Хозяин Rangstaad ekzepry corporatie Хендрик Гетердинк знает, кому давать деньги, чтобы отомстить за концессию на добычу экзеприя, отнятую Кордичем у его деда! — печально улыбнулся профессор. — Вейдиц чрезвычайно талантлив, и неудивительно, что он воздействует на твоё сердце успешнее, чем я на разум. Только страны, где решения принимаются, исходя из чувств, обычно плохо кончают. Что же до того рыбака… Подумай, кого бы он стал вытаскивать, окажись в пруду пара крокодилов и тони поодаль от тебя его собственная дочь?

Глава 16

Небо над Невридой, лайнер «Олимбис»

Карин Ле Гуа никогда не уставала в дороге. Наоборот: несколько дней на борту комфортабельного судна — отличный отдых от домашних и светских обязанностей. Особенно в каютах люкс и первого класса, расположенных на верхней палубе с широкими коридорами, уютным рестораном, танцевальным залом и даже маленьким бассейном. Пассажиры второго и третьего класса не нарушали идиллию — они могли подниматься сюда лишь по специальным пропускам, но дети…

Семилетняя племянница Нита ещё туда-сюда, зато трёхлетняя дочка Морин — сущий кошмар. Стоило няньке на миг отвернуться, как она тут же исчезала. Пока летели к Винджувацу, малявка дважды подралась в детской комнате, успела просочиться на кухню, была изловлена на входе в машинное отделение и едва не сбила с ног стюарда с подносом. Отдохнуть рядом с маленьким рыжеволосым ураганом было невозможно, и Карин взяла сразу два люкса: для себя и для прислуги с девочками. И маршрут для возвращения домой выбрала самый длинный — с посадками в Светлоградово и Лютеции. После того как её едва не затоптали в Винджуваце, особенно хотелось расслабиться, ни о чём не думать, почитать книжку…

Как раз перед отлётом она купила только что изданный в Народном Союзе эмигрантский роман «Бродячие ноги». Писатель-монархист Сложо Алптев использовал старую байку о памятнике маршалу Кордичу и его шести соратникам, когда один из них — автор маршальской декларации о восстании против оккупантов Мойзес Диликис — был смещён и выслан из страны.

За одну ночь по всем городам, где стояли монументы, срочно сбивали статую Диликиса, но кое-где из-за спешки оставили ноги ниже колен. Их пришлось доламывать на следующий день, однако фото в зарубежных газетах уже появились. Про изуродованный памятник сочиняли анекдоты и частушки, а Сложо измыслил захватывающую историю о том, как ноги сбежали с постамента и пошли гулять по стране, ужасаясь преступлениям кровавого режима.

Про книгу Карин, конечно, слышала и раньше, но всё руки не доходили. Впрочем, и сейчас шкодные девчонки зачитываться не дали. Да и уже первый ужин, сразу после старта, принёс сюрприз. Соседями по столу оказались бани Бранчковска с дочкой и секретарём. Комбинация потребовала определенных вложений — пришлось взять люкс, да еще и официант получил за рассадку две немаленькие купюры — но Малета рассчитывала на куда более солидный взнос в свой фонд.

Увы, ненавязчиво перевести разговор на тему культуры никак не получалось — дочь с племянницей трещали