Статус: Разумеется - Клинок Системы - Андрей Мельник

пастуха с его палкой-стрелялкой. После такого компенсировать расходы было невозможно, как бы я сильно ни хотел. Лично же участвовать в каждой битве тоже не представлялось возможным: твари топают с разных сторон, а я могу сражаться лишь в одном месте.

Очередная орда с рёвом рвала мой заслон и чувствовала себя победительницей. Это мы проходили уже много раз. Именно в момент близкого триумфа я и появлялся за их спинами. Пастухи всё внимание уделяли корнелюдам, и я без лишних хлопот уничтожал их.

К полудню первого дня на моём счету значилось несколько разбитых орд и двенадцать пастухов. Дальше тоже всё шло ровно. Лишь под вечер произошла необычная битва, когда объявились серьёзные гости. Башнеподобную громадину прикрывали два отряда по три пастуха, и каждая группа держала свой фланг. И корнелюдов эта тварь давила, даже не замечая.

Сама осадная громадина волновала меня в последнюю очередь. Она крутилась на месте и пыталась задавить упрямое дендровойско. Махине было не до меня. Зато её прикрытие вполне могло закончить мою карьеру одним удачным залпом, так что я занялся реальной угрозой. А громадина пусть пока развлекается. И до неё очередь дойдёт.

Использовал форму «Тени», подобрался, всадил меч в спину первого — что-то в ней обнадёживающе хрустнуло — и рванул ко второму. Третий успел выстрелить, но луч прошил пустоту на месте, где я стоял мгновение назад, а вот моя пуля попала в башку энергета без каких-либо проблем.

Второй же закрутился на месте с заряженной пушкой. Мечом сперва отрезал ему руку, что держала ружьё, затем сравнял пастуха в уровне развития с подчинёнными — теперь он тоже безголовый.

По другую сторону осталось ещё трое. Активировал «Тень» и отправился к ним. И только когда счёт пушек в моём пространственном артефакте увеличился на шесть штук, я занялся великаном. Без охраны тварь не могла мне что-то противопоставить. «Эхо Гор и Пламени» в связке с доспехом в форме «Воина» закрыли вопрос за минуту.

За два дня я дважды получал от пастухов кровь, и оба раза капель Эфира выпадало в конкретном диапазоне: от тринадцати до пятнадцати капель. Причём меньшее число было в первые сутки, а большее — уже во второе. Но это не так уж и важно. Главное, что «Эфирное дно» среди пастухов достигнуто, но даже на дне они остаются самым прибыльным источником Эфира.

Кстати об Эфире… К концу второго дня я увеличил общий баланс. К началу этой зачистки в закромах лежало три с половиной сотни капель: сферы генерировали Эфир по максимуму. Теперь к ним добавились пастухи, и счётчик Эфира пополз вверх с приятной для глаза скоростью.

Война — штука страшная… Но конкретно для моей Эфирной кубышки она оказалась на редкость полезной. И всё же, как говорил голос в игре моего детства, нужно больше золота. В моём случае Эфира, конечно же.

Каждый из монстров, что возвращался, в обязательном порядке тянул с собой еду. Какую-нибудь тушу или мешки. Иногда тащили грубо сколоченные брёвна — что-то вроде полозьев, — на которых лежала еда. По сути, они только это и тащили. Хотя попадались и предметы быта вроде верёвок, которыми и привязывали «плоты с добычей» к своим широким спинам.

Чего не было, так это артефактов. Они им не нужны, судя по всему. А вот тела орков они тащили с радостью. Они даже не удосуживались проверять перстни на пальцах добычи — я так несколько легендарок нашёл. Людям они, впрочем, не подойдут. Но на всякий случай, пока есть время, буду искать и собирать, а позже передам оркам. Если с ними не срастётся, найду и другое применение. Всегда в плавильню можно отправить.

— По-моему, они вообще не понимают, что это. Для них наши артефакты — это просто мусор, — хмыкнула Алиса.

— Ну, с учётом того, что у них нет ни Системы, ни магии в нашем понимании… Скорее всего, они попросту неспособны такими вещами пользоваться. Барахло и барахло.

— Скоро места гибели орков превратятся в места похороненных под пылью и песком сокровищ…

— Ага, — кивнул я. — И вскоре множество авантюристов отправится на поиски этих сокровищ. При условии, что твари будут побеждены, а Часовые вернутся домой.

Н-да… Орочьи пустоши имеют все шансы превратиться в новое поле боя, только уже среди избранных.

Моя армия к исходу вторых суток заметно поредела и держалась в основном на том, что я вовремя затыкал собой прорехи. Каждое пополнение бойцов — это мой личный рейд в гущу очередной стаи. И чем жарче шёл бой, тем реже я мог позволить себе такие вылазки. В итоге моя армия таяла быстрее, чем я успевал её восстанавливать. А поток тварей из глубины степи всё не уменьшался…

Перемены пришли на рассвете третьего дня. Причём сразу с двух сторон. Алиса вынырнула из глубины души так резко, что я едва не выстрелил из трофейного ствола.

— Уходим. — От её игривого настроя не осталось и следа. — С востока идёт кто-то… Я таких ещё не чувствовала, Алекс. Сила такая, что у меня хвост сам не свой. Я даже в духовной форме туда не сунусь, понимаешь? Попросту не рискну. Нам нужно уходить. И чем раньше, тем лучше.

— Насколько оно далеко?

— Пока далеко. Но оно движется в нашу сторону, и оно не одно. Там точно армия.

Я повернулся на восток и ничего не разглядел, кроме привычной жёлтой равнины до горизонта и маленьких стай, что атаковали оставшихся корнелюдов. Зато на северо-западе у самой кромки неба поднималась пыль. Ровная широченная полоса. Подозрительно ровная…

— А там тогда что? Смотри, пыль до облаков.

Алиса замолчала, и молчание её мне не понравилось.

— Ничего, — наконец отозвалась она. — Вообще ничего не ощущаю. Божественного уж точно. Значит, могу сходить в разведку.

— Не стоит. Вместе отправимся. Здесь мы уже навоевались.

Долго раздумывать тут было не над чем. Корнелюды остаются здесь и продолжают свою работу. Пополнений у них, конечно, больше не будет, но и командир им не особо нужен. Пусть уж сделают, что смогут. А я схожу, взгляну на гостей с северо-запада собственными глазами. Благо форма «Тени» для таких дел и создавалась. Думаю, это те, о ком вполголоса шепчут по углам выжившие, чьи земли оказались под механическими лапами.

Большую часть пути я прошёл по воздуху, а на подходе нырнул в тень и дальше передвигался по степи уже незримым. Гул в земле с каждым километром