Оскоров в ЦРБ - Валерий Александрович Гуров

— Богатырём растёт, — восхитился я.

Этим последним комплиментом я полностью расположил к себе пациентку, и она, сияя гордостью за ребёнка, присела ко мне за стол. Меня всегда радовали такие родители — те, кому небезразлична судьба своего ребёнка, те, кто ценит не тряпки, а детей. Хотя стоило отметить, что вещи как у ребёнка, так и у матери на вид были очень дорогими. Как в телевизоре. Мы больше не вспоминали про отсутствие на мне штанов и перешли к делу:

— Ладно, давайте посмотрим, что там у Вас? — попросил я медицинскую документацию, тоже улыбаясь девушке. Как легко ребёнок может одним своим появлением заставить тебя забыть о всех конфликтах и неприятностях. Лишь одна его улыбка наполняет сердце окружающих радостью и светом.

Но как только я взглянул на выписки девушки, всё моё хорошее настроение улетучилось, как будто и не было его! У меня в руках было всего две бумаги — одна из отделения урологии, вторая из роддома! Стент был установлен на 19-й неделе беременности!

— Больше госпитализаций не было? — спросил я в поисках недостающей выписки.

— Нет. Это всё, — удивлённо ответила девушка. — Что-то не так?

Я сомневался, стоит ли тревожить кормящую мать своими неподтверждёнными опасениями. Но решил, что любой человек вправе знать правду о своём состоянии здоровья:

— В выписке указано, что необходимо явиться для замены стента не позднее чем через три месяца, — осторожно начал я. — А прошло уже девять…

— Наверное, — с сомнением протянула девушка. — И что? У меня ничего не болит…

— Это радует, — я улыбнулся девушке, чтобы предотвратить истерику. — Но стент внутри кальцифицируется…

— Чего? — округлила глаза моя собеседница.

— Превращается в камень, — объяснил я. — Если этот процесс запустить, то удалить эту трубочку будет проблематично…

Девушка не понимала всей серьёзности возможных последствий. Поэтому беззаботно пожала плечами и весело заметила:

— Значит, буду жить со стентом…

Угораздило же меня ввязаться в эту ситуацию… Как объяснить молодой маме, что с подобным подходом она может остаться без почки?

— Нет, этого никак нельзя допустить! — покачал я головой. — Вам необходимо в ближайшее время удалить стент. Договорились?

Я внимательно посмотрел в глаза пациентке. Я искал понимания и готовности прислушаться к моим назначениям. Но этой искорки доверия я не заметил. Придётся воспользоваться дружескими связями. Я написал Наташе СМС:

«Сегодня же вези подругу в урологию! Надо убрать стент!»

Саму же девушку я более не уговаривал, всецело доверившись Наталье. Я был уверен, что к настояниям подруги моя новая пациентка прислушается охотнее, чем к моим. Аккуратно заполнив направление в Областную больницу, я вручил его девушке.

— Спасибочки, — рассмеялась пациентка. — Ой, как быстро…

К моему сожалению, её больше заботил комфорт, а не здоровье. Но в случае этой конкретной девочки я был уверен, что всё будет в порядке. Я знал, что Наташа ответственно отнесётся к моему поручению и сегодня же молодая мама будет в Областной больнице.

Поэтому со спокойной совестью я встал из-за стола и проводил пациентку к выходу. В дверях мы столкнулись с Людмилой Николаевной:

— Интересный подход к работе, — хмыкнула начмед, оценив мой внешний вид.

* * *

— Мне надо с Вами поговорить, — строго заметила Людмила Николаевна.

— Секундочку, только переоденусь…

— Чего уж, — не дала добро на столь простое действо начмед. — Раз Вы можете в таком виде вести приём, значит, и старую больную женщину в состоянии будете выслушать.

— Ваша правда, — вздохнул я. — Присаживайтесь! — я жестом пригласил гостью за стол. — Кофе?

— Нет, спасибо, — вежливо улыбнулась пожилая женщина. — Вы явно не сможете мне предложить лавандового рафа… Давайте к делу!

Я согласно кивнул и разместился рядом за столом.

— Когда я спрашивала, что у Вас происходит, — голос начмеда звучал размеренно и спокойно, — я имела в виду «вообще».

Не успел я задать уточняющий вопрос, как она протянула мне бумагу. «Приказ» значилось в изголовье листа. Я пробежал по нему глазами. Здесь Людмиле Николаевне давалась задача: «Проверить все карты диспансерного учёта врача-хирурга Оскорова П. И.»

«Провести расследование на предмет фальсификации медицинской документации и мошенничества» — значилось в резюме.

Запрос шёл от главного врача.

— Я впервые в жизни сталкиваюсь с подобным запросом, — шепнула мне начмед, наклонившись поближе. — Вы понимаете, что я обязана буду проверить каждую историю! Мне придётся позвонить каждому пациенту!

Я понимал, о чём говорит моя собеседница. Я понимал, что если за каждую историю платит государство, значит, при выявлении подлога будет грозить реальный срок. И, конечно, я осознавал обеспокоенность коллеги. В среде медиков было принято друг другу помогать и прикрывать. Поэтому подобного рода официальный запрос внутри организации очень настораживал.

Людмила Николаевна не могла знать о нашем конфликте с главным. Также она не могла знать, что я всегда работаю на совесть. А значит, эта мера ничего не даст.

— Сочувствую, — пожал я плечами. — Вам предстоит много работы. Пустой и бесполезной работы, — вздохнул я.

— Задача пришла сегодня, — продолжала заговорщицки шептать начальница. — А значит, расследование я начну завтра, — она сделала многозначительную паузу. — Возможно, Вы захотите что-нибудь исправить за это время? Возможно, какие-то карты были заведены ошибочно? А какие-то вообще не заведены? Возможно, Ваша медсестра сделала ошибку, заполняя бланк отчётности? Возможно, по рассеянности написала лишнюю цифру в графе «Выполнено»? — подсказывала мне начмед.

Я улыбнулся. Людмила Николаевна — хороший человек. Или самый подлый на свете? Нет. Я не чувствовал подвоха. Не видел второго дна. Конечно, необходимо быть осторожным и не терять бдительности, но я был уверен насчёт этой женщины. Иногда рождаются люди, не способные на подлость. И один из представителей этой редкой «касты» сидел передо мной. Я рассчитывал, что в будущем я смогу взять эту женщину в свою команду.

— Я уверен в каждой карте, — спокойно произнёс я. — Можете приступать немедленно.

Людмила Николаевна усмехнулась. Повела головой, осмотрелась в кабинете. На мгновение задумалась и в конце концов решилась:

— А Вы молодец! В Вас есть стержень! Я в Вас не ошиблась! — она встала с места, давая понять, что разговор окончен. Всё, что требовалось, уже артикулировано, а значит, больше нет нужды терять время на пустословие. — И помните, Пётр Иванович, я на Вашей стороне.