Лесной Дозор 4 - Александр Вольт

Дальше полагалось объявить первое повеление, и в этом месте чин допускал вольность. Одним государи начинали с милостей, другие с повелений.

— Первым указом нашим, — сказал Александр Федорович, — назначаем Виктора Андреевича Громова десницею нашей, дабы стоял он по правую руку от престола и держал в порядке дела державы. И просим принести положенную клятву.

По залу прошло движение.

Громов вышел из первого ряда, одетый в черный парадный костюм, и поднялся на нижнюю ступень помоста, где положил руку на поднесенное Уложение и произнес клятву десницы.

Обещался и клялся служить престолу и державе верно и нелицемерно. Обещался обо всяком ущербе интересу государя доносить благовременно и всякими мерами отвращать его. Обещался вверенную тайну хранить крепко и до конца дней. Обещался в делах державы не поступать ни для своей корысти, ни для свойства, ни для дружбы, ни для вражды. И обещался говорить государю правду, невзирая на то, желает ли государь ее слышать.

Последнее в клятве десницы стояло с давних времен, и вставили его туда, надо думать, не от хорошей жизни.

Громов произнес все это ровно и ни разу не запнулся. В конце он склонил голову.

Аплодисменты начались с задних рядов и покатились к помосту.

После этого, граф Громов покинул залу.

Александр Федорович постоял под рукоплесканиями положенное время, ответил на ряд вопросов от журналистов, после чего сошел с помоста и двинулся к выходу. Присутствующие в зале провожал его стоя. Улыбался Александр Федорович больше для камеры.

За высокими дверями его встретили четверо гвардейцев и повели служебными коридорами.

Изнанка резиденции в корне отличалась от залы для коронаций. Крашеные стены, кабельные лотки под потолком, потертый линолеум, лампы дневного света. Корону государь отдал распорядителю еще у дверей и всю дорогу растирал шею.

Комната для малых совещаний находилась в конце коридора.

Громов ожидал его уже там и все это время думал о человеке, которого хоронили несколько дней назад.

Федор II в этой комнате сорок лет назад втихую курил в форточку и уверял, что бросит после сорока. Бросил он в шестьдесят три, и то потому, что врачи поставили ультиматум.

Дверь открылась и в нее вошел Александр Федорович, оставив гвардейцев снаружи, после чего прошел к столу и сел во главе.

— Не люблю я всю эту суету, — сказал он, разминая плечо. — Провести бы все в скромном формате, тихо, без хоругвей и трех тысяч приглашенных. Так ведь нельзя.

— Традиции требуют, ваше величество, — отозвался Громов. — Но услышь ваш отец это желание, однозначно бы порадовался.

Новоиспеченный Император коротко усмехнулся и опустил взгляд на стол.

— До сих пор не могу поверить, что он ушел.

Громов скупо пожал плечами.

— Это было неизбежно, к сожалению. Искренне соболезную вашей утрате.

С момента похорон Виктор Андреевич повторил эту фразу не менее сотни раз и каждый раз произносил ровным голосом. Но для сына своего друга ни капли лжи в словах не было.

— Хотя бы в искренности ваших слов я не сомневаюсь, Виктор Андреевич, — сказал он, посмотрев на Громова. — Ладно. Вы сказали, что хотите срочно обсудить нечто, что не требует отлагательств.

— Верно, — кивнул Громов. — Я хотел бы обсудить вопрос экстренного вмешательства и оказания помощи эльфийским резервациям.

Лицо у Александра Федоровича переменилось на долю секунды и вернулось обратно.

— Резервациям? С чего бы вдруг? Насколько мне известно, с момента перемирия у нас был уговор, что мы не суемся к ним, они к нам, ведем взаимовыгодные торговые отношения и все. Это какой такой повод, что мы должны, как вы выразились, экстренно вмешаться в деятельность остроухих?

— В резервациях, насколько мне стало известно, разгулялось поветрие. Об этом сообщил четвертый смотровой пункт. К тому же там разошлась болезнь среди зверья, судя по всему, новый тип бешенства, но этим вопросом уже занимаются. А вот болезнь среди эльфийского народа… С ней нужно что-то делать, иначе могут возникнуть проблемы с поставками экстракта.

Про экстракт Громов сказал намеренно.

За тридцать пять лет он выучил, что этому мальчику бесполезно говорить про умирающих. Мальчик выслушает, покивает и отложит. А вот про поставки, про сырье и про статью в бюджете он слушает всегда.

Император потарабанил пальцами по столу.

— Последнее время я помогал отцу в работе. Он готовил меня к передаче дел и вводил в курс происходящего в империи. В том числе он много времени посвящал тому, чтобы объяснить мне, в чем важность работы с нелюдями.

Виктор Андреевич сдержался, чтобы не поморщиться.

Нелюбовь новоиспеченного императора к представителям иной расы была ему известна с младенчества. Он видел, как она заводилась, как крепла и как обрастала доводами. Ломать ее пробовали и отец, и он сам, и Шая, которая просидела с этим мальчиком над картами и языками не одну сотню часов. Ничего не вышло. Мальчик выучил все, что ему давали, поблагодарил, и остался при своем.

— Я осведомлен об этом, ваше величество, — спокойно отметил Громов.

— Иначе и быть не могло, Виктор Андреевич, — хмыкнул император. — Так вот, я хочу вам сказать одну любопытную вещь: отец показывал мне папку, в которой находились запросы от эльфийских резерваций, в числе которых должны были быть запросы про поставки медикаментов, сельхозпродукции и так далее. Знаете, сколько в папке было дел?

— И сколько же? — деликатно уточнил Громов.

— Практически ноль. Не совсем ноль, но практически. За сорок лет.

Виктор Андреевич смотрел на императора, не дрогнув ни единой мышцей на лице.

Практически ноль.

— Занимательно, — сказал Громов. — И все же, прошу вас рассмотреть запрос. Моя личная настоятельная рекомендация как десницы, сделать это как можно скорее хотя бы сугубо из коммерческих целей.

— Виктор Андреевич, — ответил ему император, — я доверяю вам как самому себе, и раз вы считаете, что это остро необходимо, то я не стану препятствовать. Подайте бумагу, я ее подпишу и разворачивайте процесс. Но, — он сделал паузу, выставив указательный палец, — не позволяйте этим лесным засранцам нам сесть на шею. Их и так уже рассадили на важных местах в империи везде, где только можно.

Громов поднялся со стула.

— Прошение будет оформлено в течение получаса, — сказал он. — Вы хотели бы что-нибудь еще обсудить касательно правления в стране?

— На сейчас нет. Хочу отдохнуть от этого балагана, а мне еще выслушивать тонну звонков и поздравлений от правителей других стран. На этом все, Виктор Андреевич.

Он кивнул и удалился.

Спускаясь по лестнице из императорской резиденции, Виктору Андреевичу не давала покоя цифра запросов от резерваций.

Ноль…

Прожив в новом мире не