Авдей. Дитя хаоса - Anastasia Ponamareva

Вспышка. Гул. Тишина.

Олов рухнул на пол. Его глаза были открыты. Пустые. Из груди сочилась зелёная кровь. Щупальца, которые всегда двигались так ловко, теперь лежали неподвижно.

— Олов! — крикнул Вейл.

Ответа не было.

Даверс посмотрел на меня. Его алые глаза не выражали ничего. Ни презрения. Ни наслаждения. Только холодную, абсолютную пустоту.

— Смотри, — сказал он. — Цена твоего страха. Твой друг мёртв. Это сделала ты.

Шлюз захлопнулся. Я упала на колени. Пол уходил из-под ног. Тишина стала оглушительной.

Вейл стоял над Каллист. Она медленно приходила в себя. Её лицо было бледным, на лбу выступила испарина. Она смотрела на меня, и в её глазах было то, чего я раньше не видела. Не гнев. Не обвинение. Ужас.

— Ты испугалась, — сказал Вейл. Его голос был ровным, без эмоций. — Он пошёл на тебя в ближний бой. Ты поняла, что он может тебя убить. И ты ударила. Не глядя. Без цели. Каллист ранена. Олов мёртв. Это факты. Твоя ошибка стоит жизни.

— Я не хотела, — прошептала я.

— Но он умер, — сказал Вейл. — Твой страх убил его.

Слова упали в тишину, как камни. Я смотрела на него и не могла дышать. Он не злился. Не разочаровывался. Он констатировал.

— Мне нужно подумать, — сказала я. — Я не могу сейчас говорить.

Вейл кивнул.

— Хорошо. Я буду в рубке.

Он поднял Каллист и пошёл к шлюзу. Я осталась одна. С телом Олова. С собственной ошибкой. С пониманием того, что я сделала.

Я не могла оставаться здесь. Не могла смотреть на них. Не могла смотреть на свои руки.

Я пошла в каюту. Каждый шаг давался с трудом. Ноги казались чужими, непослушными. Когда я добралась до двери, я остановилась, прислонилась к стене. Пальцы дрожали.

Внутри что-то ломалось. Я не знала, что это было. Не знала, смогу ли починить. Но я знала одно: я не могу быть той, кто убивает своих друзей. Не могу быть бомбой с неисправным детонатором.

Глава 35 . ИСПЫТАНИЕ ОГНЁМ

Шесть часов. Меньше, чем сон. Больше, чем вечность.

Лазарет встретил меня холодным, безжалостным светом и запахом антисептика. Доктор-тальв, седая женщина с лицом, не выражавшим ничего, кроме профессионального равнодушия, водила сканерами вдоль моих висков, шеи, солнечного сплетения. Холодные датчики щипали кожу, считывая нейронную активность, остаточные колебания поля Клосса.

— Адреналин и кортизол — повышенные, но в пределах поствыбросовой нормы, — бормотала она, глядя на данные планшета. — Поле Клосса… стабилизировано. Уровень фоновой активности выше обычного. Эхо стресса.

Её безэмоциональные глаза поднялись на меня.

— Физически годна. Психоэмоциональный статус… — Пауза затянулась, и я почувствовала, как стыд снова приливает к щекам. — Маркирован как повышенный риск. Требует наблюдения в полевых условиях. Прими это.

Она ввела шприцем прозрачную жидкость в вену на сгибе локтя. Холодная струйка пробежала по руке, растеклась по телу.

— Блокатор нейронного перевозбуждения. Профилактика. Поможет держать край.

Горьковатый привкус во рту был не от препарата. От диагноза. Повышенный риск. Требует наблюдения. Шёпот в стерильном воздухе лазарета казался громче гула систем Крепости. Все знали. Все видели. Видели, как ученица Терра едва не превратила экзаменационный зал в эпицентр пси-урагана.

Оружейная встретила меня знакомыми запахами — масло, озон, холодная сталь. Здесь я дышала свободнее. Мой бластер «Стрела-7» лежал разобранный на столе. Я собрала его механическими, выверенными движениями — каждая деталь на своём месте, каждый щелчок отдавался в пальцах привычным теплом. Проверила баланс, прицел, заряд батареи. Холодный вес в руке — якорь. Потом виброклинки. Два. Тяжесть ножен на бёдрах. Психотронный браслет на запястье. Стандартный набор. Слишком лёгкий для того, что ждало впереди.

Я заканчивала сборку, когда дверь оружейной открылась. Вошла Каллист. Её лицо было бледнее обычного, а движения — скованными. Она старалась не смотреть на меня, но я заметила: на запястье, там, где заканчивался рукав, темнел свежий синяк. След от пальцев. Четыре отметины на синеватой коже — слишком крупные для человеческой руки.

Она молча взяла свой кофр со снайперской винтовкой и начала проверять прицел. Я заметила, как она морщится, поднимая оружие — словно каждое движение причиняло боль.

— Ты в порядке? — спросила я.

Она замерла на секунду. Потом повернулась ко мне, и её изумрудные глаза сверкнули холодом.

— Тебя это не касается, курсант.

— Я просто спросила.

— А я просто ответила. — Она защёлкнула кофр и направилась к выходу. У двери остановилась и бросила через плечо: — Не задавай лишних вопросов, Терра. Особенно о Наставнике. Это… неполезно для здоровья.

Она вышла. Я осталась одна, глядя на захлопнувшуюся дверь. Теперь я понимала: её холодность была не высокомерием. Это была броня. Такая же, как у меня. Просто мы носили её по-разному.

— Твой посох.

Голос Наставника разрезал тишину арсенала. Он стоял в дверях, его тёмная форма была частью теней. В руках — оружие. Настоящее. Не тренировочная дубинка.

Два метра орбальской древесины, чёрной и упругой, прочнее стали. Магруновые навершия на концах — тяжёлые, рифлёные. Внутри — спираль кристалла-фокусатора, ждущая приказа. Оружие баланса. Оружие воли.

Я взяла его. Вес был непривычным, серьёзным. Дерево пульсировало слабым эхом в такт моему собственному, всё ещё возбуждённому полю Клосса. Я перехватила его, проверяя баланс, чувствуя, как он ложится в ладони. Наставник молча наблюдал. Ни одобрения, ни порицания. Оценка инструмента. Готов ли?

— Идём, — бросил он. — Мастер Корвус ждёт.

Мастер Корвус ждал нас в тактическом зале. Высокий, сухощавый, с резкими чертами лица и холодными глазами — полная противоположность Вейлу по манере, но такая же машина для принятия решений. Он стоял у голографического стола, на котором вращалась схема пояса Гельмар.

— Наставник Вейл. Испытуемая Терра, — произнёс он, не тратя времени на приветствия. — Я читал рапорт. Экзамен прерван. Подиум повреждён. Камень Фокуса уничтожен. И вы просите полевую миссию для курсанта, который только что доказал свою неспособность контролировать Клосс.

— Именно поэтому ей нужна полевая миссия, — ответил Вейл. — Симуляции больше не работают. Ей нужен реальный противник. Реальная ответственность. Или она научится, или сломается. В любом случае, мы получим ответ.

— А если она сломается в бою и погубит команду?

— Я беру ответственность на себя.

Корвус долго смотрел на него. Потом перевёл взгляд на меня.

— Что скажешь,