Медведев. Книга 9. Сила - Гоблин MeXXanik

Я машинально понюхал рукав. Митрич рассмеялся.

— Это не носом чуется. А нутром.

Ответ был настолько простым, что я не сразу понял его смысл.

— Метка дает понять тем, кто умеет ее чувствовать: тебя признали, — пояснил леший. — Не человеком из города, который пришел распоряжаться чужой землей. Не временным начальником. Своим.

Я вспомнил слова Иволгина о регенте и князе. Слишком много разговоров за один день начинали вести примерно в одну сторону.

— Поэтому Иволгин…

— Иволгин и без нее тебя знает.

— А другие?

Митрич пожал плечами:

— А вот они могут не знать. Мир большой и не всякая тварь, которую встретишь, станет спрашивать бумаги и выяснять, кто ты такой. А почует метку и…

— И не тронет? — предположил я.

Старик покачал головой и заявил:

— Сначала подумает.

— Значит, лиса поставила мне защиту?

Митрич посмотрел мне прямо в глаза и тяжело вздохнул.

— Не путайте одно с другим. Метка не делает вас неприкосновенным. Если полезете куда не следует и начнете дурить, никакой укус не спасет. Но теперь многие поймут, что вы здесь не чужой.

Я снова посмотрел на собственную ногу.

— Вы сказали, что лис-перевертышей не бывает. Но так кто она такая?

Старик прикрыл глаза и произнес:

— Князь, не всякому существу название нужно. Она приходит туда, куда хочет. Потому что свободна.

В его голосе не было ни насмешки, ни желания позлить меня. Только спокойная уверенность.

— Не перевертыш, — повторил он. — И не человек. Этого тебе пока хватит.

— А если не хватит?

— Тогда спросите у нее. Если она захочет — ответит.

От такого объяснения легче не стало. Но кое-что все-таки изменилось. Если Митрич говорил правду, лиса не пыталась причинить мне вред. Наоборот, странным, болезненным и совершенно не согласованным со мной способом она сделала нечто, что должно было помочь.

Оставался второй вопрос. Самый неприятный.

— А Вера?

Митрич не ответил. Я повернулся к нему. Старик стоял неподвижно, даже лицо его изменилось. Исчезло недавнее веселье. Он нахмурился и смотрел куда-то поверх ограды.

Потом старик словно очнулся от своих мыслей.

— А с Верой вам придется одну простую вещь принять. В Северске ничего простого не бывает.

Я невольно усмехнулся.

— Это я уже заметил.

— Пока только начинаете замечать, — ответил старик и кивнул в сторону дома. — Девушка у вас в доме не просто человек.

Улыбка исчезла с моего лица.

— Она не человек?

— Я такого не говорил, — с улыбкой ответил гость.

— Но сказали, что она больше.

Митрич снова помолчал.

— Куда больше, — ответил он после паузы.

По спине прошел неприятный холодок. Я посмотрел на окна. Перед глазами вдруг возникла Вера Романовна, сидящая за моим столом. Уставшая после бессонной ночи. С карандашом в пальцах. Смущенная, когда я отдал ей родимчик. Обычная девушка. Только теперь слово «обычная» уже совсем не подходило.

— Насколько больше?

Митрич покачал головой.

— Вот это узнавайте у нее.

— Вы знаете? — с надеждой уточнил я.

— Может, знаю, — старик пожал плечами.

— Это касается безопасности моего дома, — мягко добавил я.

Старик задумался.

— Все опасны, княже. Воевода ваш может быть страшен в гневе. Ежели Никифора разозлить, то крыша дома на вас опуститься в тот же миг. Иволгин сидит с вами за одним столом, а ведь способен одним взмахом руки…

Продолжение повисло в воздухе, но оно и не требовалось. Я и так все понял.

Митрич пожал плечами.

— Опасность не всегда значит зло.

— Хорошо. Вера Романовна желает мне зла?

— Это у нее спрашивайте.

Я раздраженно выдохнул:

— Вы умеете отвечать так, что после ответа вопросов становится больше.

— Это приходит с годами.

Я снова посмотрел на него.

— Значит, вы не скажете. Даже если знаете.

Митрич провел ладонью по бороде.

— Я умею уважать чужие границы, — спокойно, но очень серьезно произнес он. — И чужие тайны тоже. Если Вера Романовна захочет вам рассказать — расскажет. Если не захочет, не мне открывать ее тайны.

— Но…

Митрич оперся на посох и сурово взглянул на меня, обрывая на полуслове:

— Князю особенно важно знать, где заканчивается его право спрашивать и начинается чужое право молчать.

Я невольно вспомнил слова Морозова о силе и том, что возможность сделать что-либо еще не дает права это делать.

Слишком много умных стариков и не очень старых воевод появилось вокруг меня в последнее время. Я посмотрел на Митрича, и уже почти открыл рот, чтобы спросить его о важном, но передумал.

Старик заметил это и едва заметно улыбнулся.

— Вы быстро учитесь, княже.

Я покачал головой.

— Иногда мне кажется, что все вокруг решили заняться моим воспитанием.

— Хорошее дело для Северска, — улыбнулся Митрич.

Я рассмеялся. Тревога никуда не исчезла. В кармане по-прежнему лежала рыжая шерсть, возле колодца оставалась звериная тропа, а Вера Романовна внезапно оказалась чем-то значительно большим, чем предполагаемая ведьма, о которой я и без того знал слишком мало. Но теперь хотя бы одна вещь стала яснее: лиса не была врагом.

По крайней мере, тогда, когда оставила на мне свою метку. А с Верой придется разговаривать. И быть готовым к тому, что ее ответ мне может не понравиться.

— Спасибо, Митрич.

Старик довольно кивнул.

— Вот. А говорил, советы молодые не слушают.